Белая перчатка - Майн Рид

— Кой черт! — воскликнул ревнивый любовник. — Что вы хотите этим сказать, мастер?

— Да просто то, чему я был свидетелем там, на поле. И, сказать вам по правде, меня это очень удивило. Уж если кто и заслужил эти цветы от девицы Марианны, так, безусловно, тот, который первым вступился за нее. А ведь это были вы, мастер Уэлфорд, и свидетель этому — мой череп, который до сих пор ноет при одном только воспоминании!

— Будь я проклят, да кому ж, как не мне, за нее вступаться! Черному Всаднику незачем было и соваться!

— Совершенно верно. Мы с вами уладили бы сами меж собой нашу маленькую ссору. Да я, знаете, уже собирался извиниться перед вами и сам чувствовал, что поступил глупо, а он как раз тут и вмешался. И, конечно, он только потому и вмешался, что хотел понравиться девушке. Я тогда сразу это заметил, хотя мне в то время ничего о них не было известно. Ну, а с тех пор я кое-что узнал, и теперь уж у меня нет никаких сомнений.

— Узнали? Что вы с тех пор узнали? — задыхаясь, вскричал Уэлфорд и, вскочив со стула, не помня себя бросился к Скэрти. — Если ты знаешь что-нибудь о Бет Дэнси и о нем, скажи мне, мастер! Скажи, и я…

— Успокойтесь, Уэлфорд, садитесь. Я расскажу все, что знаю. Но чтобы мне быть уверенным, что мне сообщили правильно, я должен знать кое-что о человеке, которого вы называете Черным Всадником. Может быть, вы мне расскажете о нем, чтобы я мог убедиться, что он и есть тот самый человек, чье имя я слышал в связи с девицей Марианной, или Бет Дэнси? Так, кажется, ее настоящее имя?

— Что вам нужно о нем знать? — спросил Уэлфорд, явно готовый выложить все, что ему было известно о Голтспере.

— Да все, — ответил Скэрти, убедившись, что ему более нет надобности остерегаться. — Я знаю только его имя. А ведь вполне может статься, что это вовсе даже и не он, кого…

— Кого? Что — кого? — живо спросил нетерпеливый слушатель.

— Я все скажу вам, мастер Уэлфорд, только потерпите немножко. Где он остановился, этот Черный Всадник?

— Где остановился?

— Ну да, в какой гостинице?

— Чаще всего я видел его в «Голове сарацина», на постоялом дворе неподалеку от Эксбриджа.

— Эх, мой храбрый Робин! Это не то, о чем я спрашиваю. Где он живет?

— Где его дом?

— Ну да, где его дом?

— Да недалеко отсюда, по ту сторону Вепсейского леса, в лощине между холмами. Это место называют Каменная Балка. Там стоит старый, заброшенный дом. Давно уж пора ему и стены и крышу починить — вот-вот развалятся.

— А гости у него бывают?

— Ну, ежели вы называете гостями разных разряженных дам и кавалеров, таких у него, пожалуй, никогда не бывает. Да и так, если считать, засветло у него никого не бывает. А вот как стемнеет, ночью…

— Ага! Значит, его друзья собираются у него по ночам! — прервал Скэрти лесника с явно удовлетворенным видом. — Правильно я вас понимаю, мистер Уэлфорд?

— Да нет, не совсем так… я, видите ли, был в Каменной Балке раз двадцать с тех пор, как он поселился в старом доме, в самое разное время и никогда не видал там ни души, кроме меня самого да Дика Дэнси. Есть у него еще слуга, чудной такой, называется индеец. Он его с собой привез.

— Но вы думаете все-таки: к мистеру Голтсперу приходит кто-то по ночам?

— Ну, это-то да! Много народу приходит.

— А что же это за люди?

— Да я никого из них не знаю. Не из наших они мест, видно. Приезжают все с ног до головы в пыли — видать, что издалека. Вот в воскресенье ночью много народу съедется, ежели судить по письмам, которые я в шесть домов разнес, да Дик Дэнси столько же. А еще целую пачку писем повез какой-то человек на запад, в ту сторону графства. Не знаю, кто он такой. Верно, какое-то собрание будет.

— В ночь на воскресенье? — живо спросил Скэрти, явно заинтересованный.

— В ночь на то воскресенье.

— А в какое время?

— Ровно в полночь.

— Вы твердо уверены в этом?

— Как же мне не быть уверенным, когда я сам должен быть там в это самое время с Диком Дэнси, чтобы присматривать за лошадьми! Много у нас будет хлопот — ведь столько народу съедется, и все без слуг!.. Ну, что вы мне обещали сказать, мастер? — спохватился лесник, возвращаясь к тому, что не давало ему покоя и ни на минуту не выходило из головы. — Вы говорили, будто вам известно, что у Бет Дэнси что-то было с ним? Ну, если только это правда и он посмел, — несдобровать ему! Уж я свое слово сдержу, пусть меня потом хоть вздернут за это!

— А что посмел?

— Обмануть Бет. Вот что! Скажите мне все, что вы знаете, мастер! Прошу вас, скажите мне!

— Так вот, если сказать по правде, — отвечал вероломный доброжелатель, медленно подыскивая слова, стараясь выгадать время, чтобы, придумать что-то похожее на правду, — я сам ни за что не могу ручаться, потому что ведь только слышал, да и то случайно, что вашу девицу Марианну видели в лесу с кавалером в очень неурочное время — поздно ночью.

— В какую же это ночь?

— Дайте-ка припомнить!.. В ночь праздника? Нет, это было… да, теперь я хорошо вспомнил!.. это было на следующую ночь.

— Проклятая! В ту самую ночь, когда я ходил разносить письма! Ох!

— Я бы и не знал, что это Голтспер, потому что тот, кто мне рассказывал об этом, не назвал его. Он только сказал, что этот человек был в богатом бархатном камзоле, в шляпе с черными перьями. Но, судя по тому, что я сам видел, и по тому, что вы мне сейчас рассказали, мне кажется очень вероятным, что это был Черный Всадник. Видели их в лесу неподалеку от Каменной Балки. А вы говорите — он там живет. Ну, разве это не подозрительно?

— Это был он! Я знаю, я теперь уверен в этом! Я буду не я, если не отомщу ему, да и ей тоже! Подлая лгунья! Ну уж я с ними разделаюсь!

— Может быть, девушка и не так уж виновата. Он человек богатый, этот Голтспер, — он ведь мог соблазнить ее деньгами?