Непобежденный - Саймон Скэрроу

В воздухе сверкнул металл, и Рефа почувствовал, как его пальцы и предплечья пронзила боль от мощного удара по древку копья. Лезвие меча глубоко вонзилось в древко, и острие копья уткнулось в землю. Прежде чем Рефа успел понять, что произошло, его горло перерезал кинжал. На тунику хлынула горячая кровь. Инстинктивно бросив копье, Рефа попятился, шатаясь и прижимая руки к горлу в тщетной попытке закрыть рану. У него закружилась голова. Оглядевшись, он увидел, что все его товарищи уже лежат. Один не шевелился, двое других корчились, получив смертельные раны. Рефа попытался закричать, поднять тревогу, но в его разрезанном горле раздалось лишь бульканье. Он зашатался, у него потемнело в глазах. Последним, что он ощутил, было чувство вины за то, что он не выполнил долг, не защитил своих товарищей в лагере. Прижимая одну руку к горлу, он выхватил из-за пояса кинжал и, спотыкаясь, ринулся на коренастого погонщика. Тот с легкостью увернулся от его удара и подставил ногу. Рефа рухнул ничком. Попытался встать, но силы уже покинули его. Он лежал, хватая ртом воздух и истекая кровью.

— Не рыпайся, ублюдок, — сказал Макрон, с силой наступив ногой на запястье бунтовщику. Пальцы Рефы разжались, выпуская кинжал. Макрон отбросил кинжал ногой в сторону, сделал шаг назад и огляделся. Метелл был занят тем, что пытался вытащить меч из спины одного из поверженных, а Цимбер снова ударил по голове мешком-дубинкой другого, который попытался сесть. Бунтовщик потерял сознание и со стуком рухнул. Катон уже шел назад с места боя, высоко подняв меч и размахивая им из стороны в сторону. Это был сигнал к наступлению для когорты. С вершины холма блеснул полированный металл, на сигнал ответили. Катон лишь надеялся, что этого не заметили бунтовщики, те, что в лагере. Убрав меч в ножны, он повернулся к остальным.

— Берем их копья. Тела бросаем под мост. Метелл, отведи мулов к домам так, чтобы их не было видно из лагеря.

Пока выполняли его приказы, Катон снова поглядел в сторону когорты. С удовлетворением отметил, что гвардейцев не видно. Они двинулись по руслу высохшей реки, огибающему поселение и примыкающему к ущелью, там, где текла другая река. О том, что там кто-то идет, можно было догадаться лишь по поднимающейся в воздух пыли. Есть надежда, что это не привлечет внимание остальных бунтовщиков, тех, что в лагере.

Затем Катон поглядел на Цимбера, который стоял, опершись на столб у ворот и тяжело дыша.

— Хорошо справился.

Цимбер тряхнул головой.

— Я и не думал, что нам это удастся.

Макрон рассмеялся.

— Ладно тебе, приятель, ты прекрасно справился. В самом деле. Если я вдруг решу у тебя старую колесницу покупать, ты мне напомни.

Цимбер с трудом улыбнулся, отходя от столба и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Так-то лучше, — сказал Катон, хлопнув его по плечу. — Но это было самое простое. Не забывай об этом, хорошо?

— Постараюсь, командир.

— О большем я и не прошу.

Метелл спрятал мулов и вернулся. Катон повел свой небольшой отряд внутрь, на территорию рудника. Слева в ряд стояли навесы, под которыми были сложены инструменты — заступы и лопаты — длинными рядами. Далее тянулся утес из камней и красноватой земли, походя на огромную рану в боку горного хребта. В основании утеса виднелись отверстия тоннелей, расположившиеся через равные промежутки, от них до самого ущелья, в котором текла река, тянулась ровная площадка. Тут и там виднелись кучи земли, которую вытащили из тоннелей.

— Держимся вплотную к утесу, — приказал Катон, переходя на легкий бег. Они двинулись по дороге, ведущей в верхнюю часть лагеря, в четырех сотнях шагов от них. Там, где раньше шли работы, никого не было, лишь темные силуэты птиц неторопливо кружили у дальнего конца рудника. Катона это не удивило. Место пустынное, а те, кого раньше заставляли тут работать, вряд ли захотят снова сюда приходить, вспоминая прошлое. Продолжая бежать, он оглянулся, убеждаясь в том, что остальные не отстают. Сейчас самое главное — найти прокуратора, прежде чем противник узнает о приходе когорты. Они подобрались к дороге, ведущей вверх, к домам на скальном карнизе, и Катон увидел стоящие в ряд крепкие шесты, на которых висели железные цепи. Дальше, в небольшой выемке в утесе, которую они увидели, лишь подобравшись ближе, стояли еще несколько шестов, повыше, с перекладинами. К каждому шесту был прибит человек. Все были мертвы, кроме одного, который медленно двигал головой из стороны в сторону, беззвучно шевеля потрескавшимися пересохшими губами.

Подбежав к распятым, они сбавили темп, и у Катона отхлынула кровь от лица. Он остановился, в ужасе глядя на распухшие изувеченные тела.

— Кто они? Рабы?

— Надзиратели или воины гарнизона, скорее всего, — ответил Макрон. — Бедняги.

Услышав хруст камней под подошвами, единственный выживший открыл глаза и уставился на них. Его губы шевелились, он пытался что-то сказать, но смог издать лишь хриплый стон.

— Мы должны помочь ему, — сказал Цимбер, нерешительно двинувшись к распятому.

— Нет, — отрезал Катон. — Нет времени. Идем дальше.

— Командир, — возразил Метелл. — Мы должны…

Катон развернулся и гневно глянул на него.

— Он уже мертвец. Спасать его поздно. Закрой рот и выполняй приказ.

— Погоди, — сказал Макрон. — Кое-что мы можем для него сделать.

Подойдя к кресту, он поднял копье. Приложил острие к телу распятого, под ребра, и поглядел тому в глаза. Тот стиснул зубы и кивнул. Не раздумывая, Макрон с силой ткнул копьем, так, чтобы острие дошло до сердца. Распятый откинул голову, его рот открылся в беззвучном крике, его тело одеревенело, потом несколько раз дернулось, прибитое к кресту сквозь запястья и лодыжки, а затем он повис, обмякнув, как кусок мяса в мясницкой лавке. Макрон выдернул копье, отходя в сторону, чтобы не попасть под струю крови.

— Хорошо, — мрачно сказал Катон. — Представление окончено. Идем. Цимбер. Вперед!

Они спешно пошли дальше, подымаясь в гору. Над их головами пронзительно и хрипло кричали птицы, кружась в горячем воздухе. В сотне шагов впереди дорога разворачивалась и уходила еще круче вверх, ведя к лагерю. Римляне бежали в тени склона, тяжело дыша. У поворота Катон ощутил мерзкий обволакивающий запах, кисловатый, сразу поняв, что это. Запах разлагающихся тел.

— Чтоб меня, — буркнул Макрон, с отвращением морща нос. — Я уж думал, хуже не будет.

Цимбер прижал ладонь к лицу, прикрывая рот и тоже морща нос. Добежав до поворота, они увидели источник запаха. В земле была вырыта глубокая яма, почти доверху заполненная лежащими друг на друге трупами. Большинство трупов были обнаженными, на других были какие-то тряпки. Те, что пролежали дольше, покрылись пятнами и распухли. В некоторых трупах зияли дыры, там, где птицы и звери рвали их, чтобы добраться до внутренних органов. Те, которых бросили в яму недавно, лежали сверху, у них были раны от оружия. Катон с отвращением понял, что среди них много женщин и детей. Несомненно, это обитатели поселения и родные тех, кто работал в лагере. Их привели, убили и бросили в яму к телам рабов, чьим трудом они когда-то жили. Кровавый непрестанный круговорот мести.