Пожиратели огня - Луи Жаколио

Знаменитый предводитель Невидимых, человек в маске, после смерти своих приспешников и отъезда барона де Функаля в Европу, не имея возможности что-либо предпринять, пришел сначала в отчаяние и уже собирался возвратиться в Россию. Много потратил он денег, много проявил коварства в изощренной тайной борьбе, и это ни к чему не привело. Сколько раз враг, казалось, был уже в его руках, и каждый раз этот враг уходил целым и невредимым вследствие какого-то рокового стечения обстоятельств. Теперь замаскированному человеку приходилось ждать… Но чего же? Прибытия новых опытных агентов? На это невозможно было рассчитывать. Ему оставалось со стыдом признать свое поражение и уехать в Россию. Как? Уехать в Россию, отказаться от столь долго лелеемых надежд? Никогда! Ни за что! Лучше десять раз умереть.

Тогда он ухватился за последнее средство и задумал организовать экспедицию лесовиков с целью захвата графа д'Антрэга. Теперь он дал себе клятву не церемониться с пленником, если тот попадется ему в руки. Теперь уж он не хотел ставить никаких условий, а просто всадить в соперника пулю и тем навсегда от него избавиться.

И Невидимый обратился к хозяину «Чертова кабачка» мистеру Бобу, к которому вообще обращался только в чрезвычайных случаях. Боб не отказал в своем содействии, но при этом сделал следующую оговорку:

— Мы обещали выдать канадца Дика и европейцев нагарнуку по имени Виллиго, который служит у них проводником и собирается заманить их в ловушку, чтобы отомстить им. Мы обязаны сдержать данное слово, поэтому вы обращайтесь к этому дикарю и покупайте у него пленника. Я уверен, что вам не придется дорого платить, да, пожалуй, и покупать не придется, потому что дикарь и сам сумеет справиться с вашим графом. Бумеранг Виллиго действует превосходно.

Невидимый знал, что Оливье и Дику во время первого их путешествия по лесам Австралии помогли какие-то дикари, но не знал, что то был Виллиго со своими воинами. Вообще, как и все европейцы, он презрительно относился к дикарям и не считал их годными на что-нибудь путное.

Был первый час утра, когда Черный Орел и Коанук явились в лагерь бандитов. Их немедленно провели в палатку Боба. Трактирщик был не один: в темном углу палатки сидел незнакомец, который явно старался сделать так, чтобы его нельзя было разглядеть.

— Да будут времена благоприятны для великого вождя, и да будет у него в изобилии дичь! — приветствовал Черного Орла Боб.

— Да будут благословенны дни твои! — отвечал Виллиго. — Ты желал меня видеть. Я пришел!

— Ты удивляешься, что я здесь?

— Красный Глаз сам знает, что ему делать, а Черный Орел ничему не удивляется.

— Этот джентльмен — мой друг и просил меня проводить его по степи.

Черный Орел молчал и ждал, что ему скажут дальше. Он отлично знал, что Боб не покинул бы Мельбурн из-за таких пустяков.

— Ну, Виллиго, не пора ли тебе исполнить свое обещание? Мы в глуши австралийских лесов, в Мельбурне никто не узнает, что здесь было.

— Красный Глаз угадал мою мысль. Я сам сегодня хотел в последний раз уговориться с Уилкинсом, твоим помощником.

— Виллиго — великий вождь! Послушаем, что он скажет.

— Здесь, в этом месте действовать нельзя. Тут поблизости есть несколько ферм твоих соотечественников. Могут узнать. А ты вот что сделай. Перейди с воинами Лебяжью реку, а мои люди проводят тебя к Красным горам, которые ты, вероятно, видел на западе.

— Да, видел. С самой высокой их вершины поднимается сноп пламени. Эти, что ли?

— У подножия горы находится отверстие для входа в огромную кра-фенуа, в которой могут свободно поместиться все твои люди, так что никто не заметит их присутствия.

— Понимаю. Виллиго — великий вождь!

— Завтра утром Тидана и его товарищи уедут с фермы скваттера Кэрби, чтобы продолжать свой путь. К Красным горам мы прибудем к вечеру, и я предложу европейцам остановиться на ночлег в кра-фенуа.

— А так как они не будут ничего подозревать, что очень важно, если учесть силу канадца, то мы набросимся на них, обезоружим и свяжем, прежде чем они успеют раскрыть рот. Таким образом их плен не будет стоить жизни ни одному из нас… Да, Черный Орел положительно величайший вождь в Австралии!

— Это еще не все. Так как мне нужно будет знать, не случилось ли на вашем пути чего-нибудь неожиданного, то вы, как только закатится солнце и наступит темнота, зажгите немного пороха на камне, поставленном на высоту человеческого роста, и я по этому пламени буду знать, что у вас все готово, что никого из ваших нет в окрестностях, одним словом, что я могу идти.

— Все будет сделано, как ты желаешь. Действительно, тебя нужно будет известить о нашем приходе.

— Виллиго все сказал. Ему больше нечего сообщить Красному Глазу. Ему нужно скорее возвращаться, чтобы не возбудить подозрений.

— Еще одно слово. Черный Орел может отказаться удовлетворить моему любопытству, это его воля, но мне бы хотелось знать, что он сделает со своими пленниками.

— Виллиго всей душой отдался Тидане и его друзьям, он служил им верой и правдой, а между тем эти белые нанесли ему побои на глазах у его молодых воинов…

Виллиго помолчал, словно он не был в состоянии продолжать от прилива ярости, и продолжал с хорошо разыгранной злобой:

— Побитый вождь уже не вождь… Виллиго бросит своих пленников в Огненное море!

Услыхав эти слова, Красный Глаз переглянулся с человеком в маске, как бы желая ему сказать:

— Нечего вам и путаться в это дело. Все устроится без вас!

Человек в маске, должно быть, понял и согласился с мнением Боба. По крайней мере, он не сделал Черному Орлу никакого предложения.

— Теперь я понимаю, зачем Черный Орел привел нас к Красным горам! — сказал Боб, радуясь тому, что он услышал от нагарнука.

— Прощай, вождь! — отвечал Виллиго. — Да побелеют твои волосы прежде, чем ты переселишься в страну предков!

С этими словами дикарь удалился, пристально окинув взглядом фигуру незнакомца с закрытым лицом.

— Не забывай моих наставлений! — сказал он Коануку, когда они остались вдвоем.

— Черный Орел не на ветер бросал свои слова, когда говорил со мной! — отвечал Сын Ночи.

Виллиго пошел по дороге на ферму Кэрби.

Между тем защитники блокгауза после ухода вождя провели около часа в сравнительной тишине. Хотя опытный слух Кэрби и Дика по тысяче неуловимых признаков угадывал присутствие нирбоа в густых кустах, окружавших ферму, однако ничто не указывало на возможность близкого нападения.

Маленький отряд в нетерпении дожидался рассвета, который должен был принести им верную победу. Днем нападение врасплох было невозможно, а винтовки наших пионеров стреляли без промаха.

Если представить себе, сколько отважных и смелых людей, ирландцев и американцев, селившихся на расстоянии пяти или шести сотен миль от Мельбурна или Сиднея, чтобы пасти свои стада и возделывать землю, погибло вместе со всем своим имуществом и своими семьями, то невольно приходится удивляться тому, что кто-то после этого решался продолжать их дело.