Похищение Муссолини - Богдан Сушинский

Вернувшись в Берлин и добравшись до своего кабинета в Главном управлении имперской безопасности, Скорцени сразу же засел за телефон. Он не знал: завершится его визит в столицу поездкой в ставку Гитлера «Вольфшанце» или, может быть, удастся встретиться с фюрером в рейхсканцелярии. Все это еще предстояло выяснить, постепенно определяя отношение к поискам места обетования Муссолини тех людей, которые могли проложить ему путь к приемной Гитлера.

Первый звонок, который он вычурно определил для себя, как «звонок вежливости чинопочитающего подчиненного», был адресован начальнику VI управления Главного управления имперской безопасности бригаденфюреру СС Вальтеру Шелленбергу.

— Вы уже здесь, старина Отто? — вальяжно проворковал бригаденфюрер. — Я не успеваю следить за вашими перемещениями. — Шелленберг обладал удивительной способностью удивляться, не удивляясь. Даже если бы Скорцени никогда в жизни не встречался с этим человеком, он представил бы его в своем воображении в облике изнеженного, избалованного аристократа, совершенно не соответствующего, «не приличествующего», как выражался в подобных случаях адмирал Канарис, должности начальника управления зарубежной разведки и диверсионной службы «Рейхзихерхайтсхауптамта»[54]. — Иногда у меня создается впечатление, что обнаружить совершенно секретное убежище Муссолини куда проще, чем выяснить, где находится мой подчиненный гауптштурмфюрер Скорцени.

Сказав эти, в общем, настораживающие слова, Шелленберг тем не менее добродушно рассмеялся. Приятный баритонно-салонный смех сразу же располагал собеседника к его обладателю. Тридцатитрехлетний генерал-майор СС прекрасно знал это и всегда умело пользовался своим коварным оружием.

— Вся эта история с секретным убежищем великого дуче как раз и заставила меня покинуть на какое-то время лазурные берега Корсики. Пора разобраться, что к чему, и принять решение.

— Разве оно не принято? — мягко поинтересовался Шелленберг, сразу же давая понять, что если оно до сих пор по каким-то причинам не принято, то в любом случае принимать его придется не ему. — Что, собственно, произошло?

— Решение было, но касалось оно операции, связанной с островом Санта-Маддалена.

— Опять ошибка? Как оказалось, на этом острове дуче тоже никогда не было? — рассмеялся Шелленберг.

«Да он совершенно не в курсе дела, — тоже не удивляясь, с примиряющей его с этим благоденствующим неведением шефа обреченностью, констатировал Скорцени. — Впрочем, возможно, это упрощает положение».

— Судя по всему, Санта-Маддалену дуче своим присутствием все же удостоил. Но Бадольо, похоже, не доверяет даже самому себе.

— Почувствовал, что мы с вами, гауптштурмфюрер, сели ему на хвост — только и всего. И занервничал, — вновь рассыпался щедрым бархатно-бисерным смехом Шелленберг. — Он занервничал, Скорцени, а это уже хорошо. Иногда ведь приходится прилагать титанические усилия для того, чтобы заставить противника отказаться от ведения серьезной игры и повергнуть в нервные, до истерических ноток душевного крика, переживания. Это всегда начало успеха.

— Вы совершенно правы, — почтительно согласился Скорцени. Вежливость — вот единственная плата, к которой должен прибегать подчиненный, видя, что его шеф проявляет абсолютную несостоятельность в деле, ради которого ты к нему обратился.

— Наш неистовый фюрер СС района Верхнего Дуная[55]уже в курсе? — тотчас же указал ему бригаденфюрер спасительную тропу к рейхсканцелярии.

— Прежде чем обратиться к нему, я решил известить вас.

— Поскорее бы вы закончили эти скачки в итальянских прериях, Скорцени. Поверьте, у меня для вас интересная работа. Подчеркиваю: очень интересная. Но поскольку сейчас вы действуете по личному заданию фюрера, то и говорить о других делах не время, — вздохнул Шелленберг… — Так что действуйте, Скорцени. Наш разговор еще впереди.