Сокровища царя Камбиза - Деннис Уитли

— Туда почти пятьсот, и нам хватит трех часов с четвертью. Итак, куда летим? У меня подруга в Луксоре.

Его легкомыслие было, несомненно, следствием нервного напряжения.

— Кому принадлежит самолет? — спросил я.

— Этой свинье О’Киву, — пробормотал он.

— Вы его человек?

— Нет. Его пилот заболел, и мне предложили за тысячу фунтов выполнить его работу.

— Вы знали, что они намеревались делать здесь?

Он пожал плечами.

— Догадывался. Никто не получает тысячу фунтов просто за несколько часов полета. Но если вы намерены обвинять меня, я буду все отрицать. И вы не сможете заставить меня лететь обратно, если я не захочу. Я, пожалуй, предпочту переломать всем вам шеи, чем отправлюсь, словно овца, под топор.

— Вряд ли вы окажетесь таким дураком, чтобы по своей воле разбить самолет, — спокойно сказал я. — Но у нас двое раненых, и я хочу как можно скорее доставить их в госпиталь. Вы лично не стреляли в нас и, если без лишних разговоров полетите, куда вам скажут, я сделаю все от меня зависящее, чтобы полиция не обвинила вас в соучастии в этом гнусном деле.

— Это очень мило с вашей стороны, — ухмыльнулся он. — Ну так куда лететь: в Луксор или в Дахлу?

— Мы кружим здесь, пока буря не стихнет. Если кто-то из наших раненых уцелел, мы сможем подобрать их.

Я оставил Мусу сторожить его и вернулся к остальным. Клариссе стало немного легче, и ее усадили в одно из низких удобных кресел. Сильвия перевязывала плечо Гарри, а я прошел в хвостовое отделение самолета в надежде, что там окажется что-нибудь, чтобы утолить жажду.

В хвосте я обнаружил маленькую кухоньку и целый ряд бутылок в открытом шкафу, но, шагнув через порог, чуть не упал, споткнувшись о тело лежащего на полу человека со связанными руками. К моему изумлению, им оказался Лемминг.

— Привет! — воскликнул я. — Какого черта вы делаете здесь?

— О Боже! — выдохнул он. — Вот это была стрельба. И самолет теперь ваш! Мисс Шэйн с вами? А другие? Вы все уцелели?

— Только мы вчетвером да один из арабов. Ваши друзья убили тринадцать человек, — мрачно сказал я ему.

— Я пытался остановить их, — простонал он. — Я пробовал вмешаться, когда они открыли огонь. Но их было слишком много. Они связали меня и бросили сюда.

— Понятно. В последний момент вас, оказывается, мучили угрызения совести, — саркастически произнес я. — После нашей с вами незабываемой встречи я почему-то все время считал, что вы не такой отъявленный мерзавец, как О’Кив.

— Никакой я не мерзавец! — рассерженно заявил он. — Я присоединился к О’Киву с единственной целью — выяснить его намерения, а затем вывести на чистую воду.

— Похоже, в этом вы не очень-то преуспели.

Он вздохнул и с трудом сел.

— Этот подлец оказался слишком умен для меня. Я случайно узнал, что он приехал из Египта по каким-то делам, и предложил ему свои услуги в качестве египтолога. Он согласился взять меня, но когда я услышал об убийстве сэра Уолтера, то сразу понял, откуда дует ветер. Я решил остаться с О’Кивом и постараться собрать улики против него. Я хотел отнести в полицию тот кусок таблички, а когда вы мне помешали, попытался скрыться с одной из ее фотографий, но меня схватили и заперли в грязном подвале в Каире. Два дня назад ко мне пришел О’Кив, показал ваши находки и спросил мое о них мнение. Затем предложил выбор: смерть от удавки или участие в раскопках в качестве советника. Естественно, мне хотелось спасти свою шею, и я согласился.

Его рассказ звучал достаточно правдиво. Вынув нож, я нагнулся и разрезал связывавшие его веревки, а он продолжал:

— Я не был уверен, что вы все еще здесь. Я не знал, что они собираются сражаться с вами, но молился, чтобы мне представилась возможность помочь вам, если дело дойдет до этого. Вы действительно все целы?

— Бельвили ранены, но мисс Шэйн, один из наших слуг и я не пострадали.

— Слава Богу! — пробормотал он.

— Пожалуй, во всем этом, — заметил я, — только один момент плохо согласуется с вашей героической историей. Что вы скажете о трех тысячах фунтов, которые вы шантажом выманили у Бельвилей перед их отъездом из Англии?

— Ах, это! — воскликнул он, нетвердо поднимаясь на ноги и стряхивая густую пыль со своей одежды. — Да, я виноват в этом. Сэр Уолтер был старый жмот, и, конечно, глава экспедиции. Однако табличку-то нашел я. Мы поссорились, но я не собирался из-за этого терять причитающуюся мне часть добычи. Правда, по моим предположениям, нам вряд ли пришлось бы что-то делить, поэтому я и решил получить свою долю наличными, пока была возможность.

— Ну, ладно, — сказал я, — об этом вы сами расскажете Бельвилям, а теперь помогите мне забрать кое-что отсюда.

Он достал поднос и стаканы из буфета и пошел вслед за мной в салон. Увидев нас, Сильвия, делавшая перевязку Гарри, воскликнула:

— Милый! Как чудесно!

Я дружелюбно ухмыльнулся, думая, что это адресуется мне и долгожданным напиткам. Но Лемминг оттолкнул меня в сторону и, поставив поднос прямо на колени Гарри, обнял ее.

— Откуда ты взялся? — лепетала она. — Мне сказали, что ты в Александрии. И что ты делаешь здесь? — запнулась она, когда до нее дошло, что Лемминг мог все время находиться в самолете, как один из соратников О’Кива.

Через несколько минут они все между собой выяснили, хотя ни словом не обмолвились о трех тысячах фунтов Клариссы. Однако, когда я вспомнил рассказы Сильвии о молодом археологе, у меня не осталось на этот счет никаких сомнений. Бельвили не были друзьями Лемминга, и с его точки зрения являлись всего лишь капиталистами, финансирующими экспедицию сэра Уолтера. Раз старик не позволял Сильвии выйти за него замуж, он без долгих размышлений решил прибегнуть к шантажу, чтобы обеспечить совместную жизнь с Сильвией.

Несомненно, деньги хранились дома, в банке. Но мы возвращались с сокровищами стоимостью свыше двадцати пяти тысяч фунтов, чего с избытком хватит, чтобы возместить расходы, понесенные Клариссой, и позволить Сильвии получать в будущем небольшой доход, достаточный для осуществления ее мечты о замужестве и детях.

Я наполнил стаканы для Мусы и летчика и прошел к ним в кабину. Пилот спросил, долго ли еще кружить над местом, откуда мы взлетели. Я взглянул вниз и увидел, что буря продолжала бушевать с прежней силой. Отсюда, с высоты четырех тысяч футов, невозможно было различить ни малейших деталей рельефа, и только желто-розовая клубящаяся пелена расстилалась насколько хватало глаз.

— Оставьте бензина, чтобы долететь до Луксора, — сказал я, — но мне бы хотелось переждать бурю здесь, если это возможно.

Я понимал, как мала вероятность, что Уна или кто-то из наших раненых еще живы, но не собирался улетать, не убедившись в этом. С тяжелым сердцем я вернулся в салон. Мы могли только ждать.