На Дальнем Западе - Эмилио Сальгари

Перед рассветом костры индейцев были погашены, потом свыше пятисот всадников выдвинулось из леса.

— Что это они тащат в руках? — спросил агента асиендер.

— Ветви, сучья. Должно быть, рассчитывают в каком-нибудь месте завалить ров, чтобы легче было перебраться к укреплениям, — ответил траппер.

Помолчав немного, Джон Мэксим резко тряхнул головой и спросил:

— Скажите, мистер Джордж, сколько лошадей у вас имеется во дворе усадьбы?

— Да больше тридцати, почти сорок.

— Лошади, надеюсь, в хорошем состоянии?

— Рабочих тяжеловозов мало. Больше мустанги. Вы же знаете, папа любит коневодство, и наши лошади славятся красотою и выносливостью. А зачем вы это спрашиваете?

— Веревки и топоры тоже найдутся?

— Конечно. Сколько угодно. Но что вы задумали?

— Вот что, мистер Деванделль! — ответил после некоторого колебания агент. — Я вижу теперь ясно, что нам не удержаться здесь. Правда, мы отобьем и этот штурм, и еще один. Но конец неизбежен. Если только мы останемся в стенах аси-енды, наша участь решена. Не пройдет и суток, как наши скальпы будут служить недурным украшением для щитов и мокасин краснокожих. Единственное наше спасение — уйти отсюда.

— Бежать?

— Да, бежать.

— Но каким образом?

— Об этом я позабочусь. Думаю, это удастся. Предоставьте дело мне. А вы побудьте тут, посторожите. С вами пусть останется человек десять ваших слуг. Я же и мои товарищи трапперы поработаем. Дело не затянется. Все зависит от того, удастся ли нам приготовить индейцам сюрприз. Я вижу, мы не должны дожидаться, пока индейцы доберутся до стен асиенды. Времени мало, но надеюсь, хватит. В несколько минут мы можем уже приготовиться к бегству.

— Да, но удастся ли нам прорваться? Ведь нам придется проскочить между двух колонн краснокожих! Агент Джон Мэксим пожал плечами.

— Кто не рискует, тот не выигрывает. Наша игра опасна, но шансы есть. Попробуем. Так вот что: отвлеките индейцев стрельбой. А я пойду…

И Джон Мэксим, обдумывая по дороге свой действительно рискованный план бегства из осажденной асиенды, остановился у ворот.

Индейцы тем временем приближались к усадьбе, но сравнительно медленно: их движение замедлялось ветвями и сучьями сосен, которые они тащили и волокли с собою, чтобы завалить ров.

Ясно было видно, что одной из двух осадных колонн руководила Ялла: она выделялась среди других индейцев и своим костюмом, и, главное, своим белоснежным красавцем конем.

На предводительнице сиу был великолепный плащ, ниспадавший широкими, живописными складками за спиною, а в руке она держала карабин.

Негры и мулаты при виде индейцев снова принялись за стрельбу. Даже в непосредственной близости от женщины-сахэма падали, сраженные пулями, краснокожие, но на губах Яллы играла презрительная и гордая улыбка, взор горел мрачным огнем, и она не склоняла головы под огненным дождем.

Второй колонной руководили Красное Облако и Черный Котел. Побравшись на расстояние пятисот или шестисот шагов от асиенды, шедшие близко друг от друга колонны разделились и бросились к усадьбе галопом. Дикий боевой крик и звуки иккискотов покрыли на мгновение топот лошадей. На бегу индейцы стреляли, не очень заботясь о меткости выстрелов, но их пули на таком близком расстоянии положительно засыпали двор усадьбы. Казалось, идет свинцовый дождь: пули барабанили по столбам ограды, пробуравливая дерево, падали на крыши зданий, разбивали оконные стекла, дырявили стены домов.

Как ни тщательно укрывались защитники асиенды от выстрелов, но иная шальная пуля находила-таки свою жертву, и среди негров и мулатов было уже несколько убитых и еще больше раненых. Впрочем, покуда у человека, пораженного пулей краснокожих, хватало сил держать ружье, он не покидал своего поста, ибо все знали, что пощады не будет, и всех охватывало страстное желание подороже продать свою жизнь. И индейцы в свою очередь несли жестокие потери, так как защитники асиенды стреляли из-под прикрытия, имея возможность поражать врагов на выбор.

Краснокожие воины падали с лошадей, корчились на земле, а кони уносились в сторону.

Тем временем работа Джона Мэксима и его спутников быстро шла к концу.

Из конюшен были выведены отборные кони по числу оставшихся в живых защитников асиенды. В то же время Джон Мэксим с трапперами, работая ломами и топорами, подрубили и расшатали с десяток бревен в стене, окружавшей усадьбу, подготовляя пролом.

Беда, если бы индейцы начали в это время приступ: им было бы довольно легко воспользоваться отверстием и проникнуть внутрь крепости! Но, к счастью, индейцы, по-видимому, не подозревали, что затеял изобретательный траппер: их запугала первая неудача, они боялись, что, как только передовые воины опять проникнут в ров (а оттуда неслись еще стоны умирающих), опять польются потоки кипящего масла, и краснокожие довольствовались обстрелом асиенды, стараясь выбить из строя возможно большее число защитников.

— Ну, пора! — крикнул Мэри и Джорджу агент, закончив свою работу. — Не теряйте ни мгновения! Через несколько минут краснокожие дьяволы будут уже здесь, и тогда горе тому, кого они найдут в этих стенах!

— Что будет с нами? — сжал кулаки Джордж Деванделль, с тоскою оглядываясь вокруг.

— Авось мисс Мэри спасем! — ответил Джорджу Джон Мэксим. — Индейцы, конечно, будут гнаться за нами. Но лишь бы удалось прорваться! Ведь наши лошади неизмеримо лучше их мустангов, а кроме того, на нашей стороне будет неожиданность вылазки, свежесть лошадей. Уйдем в прерию, пусть гонятся! Уйдем… или погибнем, но погибнем не в ловушке, а сражаясь.

Перекличка, произведенная на скорую руку Джорджем Деванделлем, дала малоутешительные результаты: в самом деле, за эти часы отчаянной борьбы как-то совершенно незаметно ряды защитников асиенды ужасно поредели, негры и мулаты выбывали из строя. Большинство было убито пулями, попадавшими в лоб, когда приходилось выглядывать из-за бруствера. Некоторые, получив раны в грудь, не беспокоя товарищей, заползали в какой-нибудь угол и там безропотно умирали. В данный момент в живых оставалось всего четырнадцать человек, включая и всех белых. Ясно было, что с таким гарнизоном дальнейшая защита асиенды немыслима…

К счастью, индейцы пока применяли прежнюю тактику: все еще не решаясь идти на приступ, они носились на уже уставших конях вокруг усадьбы и стреляли, стреляли…

Дав еще пару залпов по врагам, причинивших краснокожим некоторый урон, потом снова зарядив все огнестрельное оружие, обитатели усадьбы уже начали усаживаться на лошадей, рассчитывая применить следующий маневр: перед проломом были выстроены все лошади, числом более тридцати. Половина их должна была выскочить из усадьбы без всадников и этим вызвать замешательство среди ближайших индейцев.

В тот самый момент, когда Джон Мэксим собирался уже давать команду, раздались отчаянные крики: