Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

Теперь настала счастливая пора, когда семейная пара могла обустраивать свое жилище. Вокруг бушевали политические страсти. Рушилась древняя империя, а Сеня и Прасковья ходили на барахолку и по магазинам, покупали там недостающую мебель. Первым делом они приобрели кухонную посуду, самовар и постельное белье. Затем была этажерка для книг, пара венских стульев, японская ширма и трюмо. Жизнь налаживалась.

Арсений по-прежнему опасался бывать в людных местах и ходил с оглядкой, но постепенно он привык к мысли, что в нем не узнают дерзкого беглеца с Русского острова, но все же, по привычке, зорко поглядывал по сторонам. Однажды он увидел в толпе начальника лагеря, матерщинника и сквернослова поручика Козяева, но разве мог этот грубиян узнать в прилично одетом молодом мужчине того злосчастного беглеца, из-за которого начальство устроило офицеру разнос и едва не отправило на линию обороны против красных.

Прежде Арсений не измерял площадь своего жилища, но, проделав эту работу, он узнал, что помещение оказалось не маленьким, а именно шесть на семь метров. Тогда он решил отделить кухню и разгородить комнаты. Получились вполне просторные гостиная и спальня. Со временем он пристроил еще небольшую прихожую и оборудовал чулан. Ему уже нравилось столярничать по дому, и он с удовольствием мастерил полки, вешалку, кухонный стол и даже изготовил сундук. Вставил в окна вторые рамы. Владивосток застраивался в основном военными и торговыми людьми. Простолюдины строили жилища всяк по своему усмотрению. При этом они почти полностью вырубили лес на окрестных сопках. Начальство смотрело на самострой снисходительно, в результате окраины и сопки были застроены разного пошиба домиками, избами и фанзами. В просторечии эти поселения именовались «нахаловкой», но постепенно образовывались улицы и переулки. В глубь полуострова Муравьева-Амурского жилье строилось вдоль железной дороги, а уже за Корейской слободкой начинался лес, куда народ ходил по грибы и за ягодой. Там еще можно было столкнуться с дикими зверьми: медведем, изюбрем, а то и с гигантской полосатой кошкой. На окрестные огороды по ночам часто выходили дикие кабаны, козы и фазаны. Ближе к осени начинался нерест лосося. Сначала в устьях рек появлялись так называемые гонцы – крупные особи кеты, за ними в реки устремлялись основные косяки. Следом шла горбуша и иная краснорыбица. Все, кто хотел, участвовали в рыбалке. Рыба шла таким потоком, что порой рвала ветхие сети. Люди запасались этим даром природы впрок. Для удэгейцев и нивхов, тазов и иных малых народов Дальнего Востока это был основной продукт питания. Они сушили юколу, а затем всю зиму питались ею сами и кормили охотничьих и нартовых собак.

Арсений, помогая друзьям-рыбакам, запасся на зиму бочкой соленой кеты, нашкерил и засолил несколько банок красной икры. В доме появилась семейная живность: рыжий котенок сибирской породы Чифка, от слова «чифанить» («есть» по-китайски), и пес, умная дворняга по кличке Боска (сокращенное Барбоска). Сеня сколотил псине будку на улице перед входом в жилье.

Горестные проводы

Так уж случается, что порой не видишь некоторых людей едва ли не годами, а затем они начинают попадаться тебе на глаза один за другим. И у Арсения наступила целая череда встреч и расставаний. Однажды на Светланской он нос к носу столкнулся с дочкой торговца и скотопромышленника Бадаева Лизой. Это была уже не прежняя влюбчивая девица, а нарядная дама. Она фланировала по улице в сопровождении американского военного, в котором Сеня сразу же узнал Тонни.

– Елизавета! – окликнул он старую знакомую.

Та не сразу узнала своего спасителя из кабаков и притонов, а когда поняла, кто перед ней, искренне обрадовалась.

– Боже правый, Сенечка, да какой же ты стал ладный, видный мужчина! Антоша, – стала она тормошить своего кавалера, – ты только погляди, это же Арсений. Вот так встреча!

Американец Тонни тоже узнал своего давнего знакомца по стычке с японским патрулем. Он широко улыбнулся и протянул руку.

– О, здравствуйте, Арсений. Ай эм вери глэд то си ю. Рад вас видеть очен.

Лиза засыпала парня вопросами и тут же, не дожидаясь ответов, рассказывала о себе.

– Ну как ты, где ты. Небось уже женился. Дети-то есть?

– Да вот работаю в порту… – начал Арсений, – женат.

– А мы с Энтони уже обвенчались по православному обряду. Он хоть и католик, но ему все равно, в каком храме венчаться.

– А где живете? Угол-то свой есть? Какое жалованье? На жизнь хватает?

– Да живем в своей квартире на Эгершельде… Мы с мужем скоро уезжаем в Америку. Сейчас выправим мне документы, и в Калифорнию. У Тонни есть свой бизнес. Его отец, сестра и два брата ждут нас с нетерпением. Батюшка так не хотел отпускать, но в конце концов смирился.

– Как там Варя поживает? – в промежутке между этой радостной болтовней спросил он.

– А что Варюшка, тоже за муж собирается. У нее есть жених. Кажется, военный, но я его лишь один раз видела. Все где-то пропадает.

– А что Геша?

– Хворает сильно, но уже ходит с палочкой. Вроде поумнел, не курит, и к спиртному его уже не тянет.

– А что мы тут стоим, пойдем в ресторан, посидим, пообедаем. Тоша, ну приглашай же старого знакомого!

Энтони радушно взял Арсения под локоть.

– Давай, Сэня, покушаем энд летс дринк водка!

Арсений хотел отказаться, но чувствовал, что эти люди действительно рады его видеть, и поэтому согласился. Они расположились в небольшом, но уютном ресторане, где были представлены блюда как европейской, так и азиатской кухни. Официант предложил меню, где были русские, китайские, корейские и даже японские блюда.

– О нет, только не японские, – запротестовала Лиза. – Японская кухня убогая, полусырая рыба, какие-то водоросли. Давайте возьмем вот наши Пожарские котлеты, креветки в китайском соусе и корейские острые салаты. Насчет спиртного, мне лично ликер, а вы джентльмены, полагаю, остановитесь на водочке.

– Оу, йес офкос! – отозвался Тонни.

– Он тут, в России, проникся большим уважением к хорошей хлебной водке. Говорит, что после нее голова не болит как от виски, – заявила Елизавета.

После второй рюмочки разговор стал оживленным. Лиза часто смеялась и была счастлива, что встретила здесь в незнакомом городе почти родного человека. Тонни рассказывал, что почти наладил бизнес с мистером Бадаевым. Они удачно продали солидную партию конных сенокосилок, крупорушек и даже несколько автомобилей и выручили за это хорошие деньги.

– Шорт возьми! Если бы не эта война, – сокрушался Энтони, – сюда можно было бы привозить много трактор, комбайн. Вся Сибирь пахать и сеять.

– А