Том 2. Храбрый Тилли - Ян Леопольдович Ларри

— Извините, — сказали родственники. — Это мы!

— Что «мы»? — строго спросил Кук.

— Это мы пылим, извините! Мы же всегда выпускаем из себя пыль, когда разговариваем. А когда разговариваете вы, — она попадает вам в нос и в рот. Но если вы будете молчать и только слушать нас, — никаких неприятностей не случится.

— М-да, — проворчал Кук. — За приятную беседу благодарю вас, уважаемые родственники. Теперь попробуем помолчать. Тем более, все, что нам нужно было сказать друг другу, мы, кажется, уже сказали.

Угольки вздохнули и замолчали. Пыль улеглась, и сразу стало так легко дышать, будто на земле и на небе открыли все форточки и включили все вентиляторы.

Вдоль платформ прокатился пронзительный свисток.

Грохоча на стыках рельс, поезд двинулся в далекий путь.

4

И сразу же брызнуло яркое солнце. Угольки вдруг вспыхнули, засияли, засверкали, словно черные бриллианты.

— Тур, гур, гур! — заурчали они радостно. — Приятная прогулка! Красивое небо! Веселые спутники! Нет, право же, наверху совсем не плохо! И даже лучше, чем под землей.

А колеса бежали по рельсам и весело позвякивали металлическими голосами:

Кляц-блям-плям! Кляц-плям-блям!

Славно, славно, ох, как славно,

Ох, как славно мчаться нам.

— Поехали! Поехали! — радостно шумели угольки. Все они ужасно волновались, беспокойно двигались, толкали друг друга, а самые крошечные даже подпрыгивали.

— Ах, как весело! Ах, как интересно!

Поезд мчался сквозь леса, перелетал по мостам широкие реки. Стук колес перекатывался по степям и полям, по лугам да по веселым перелескам.

Ну что за чудесное было путешествие!

А сколько интересных встреч произошло в пути!

На большой станции угольки догнали длинный-предлинный поезд. Он был доверху наполнен золотым зерном — пшеницей.

— Здравствуйте! Здравствуйте! — кричали угольки. — Мы угольки! Мы очень важные угольки! Нас везут в подарок Семилетке. С нами едут знаменитые путешественники — Гроза морских чудовищ и его сестренка Всемирная путешественница.

— Здравствуйте, угольки! — приветствовали их зернышки. — Мы тоже очень важные! Мы — хлеб Семилетки!

— Вас много? — спрашивали угольки.

— Нас видимо-невидимо! И с каждым годом будет все больше и больше. Но до свиданья, угольки! Мы спешим. Мы очень спешим! Нас поджидают прославленные булочники и знаменитые кондитеры. Они приготовят из нас пышные караваи хлеба, сладкие булочки, пирожные, кремовые торты и много-много разного печенья.

Не успел поезд с пшеницей отъехать, как подкатил уже другой, с кукурузой.

— Здравствуйте! — зашумели угольки. — Мы — угольки! А вы кто будете?

— Мы — кукуруза! Ценный груз! Мы — кукуруза кукуруз! Но мы спешим! Нас ждет разгрузка и погрузка. И мы волнуемся, как всякий груз. Нас превратят на фабриках и заводах в бумагу, клей, муку, в крупу, крахмал, в масло, спирт, патоку и… ах, нам некогда! Прощайте! Добрый путь! Счастливо путешествовать!

Поезда шли навстречу, обгоняли друг друга, и все они везли подарки Семилетке, и все они торопились.

Попадались и такие важные путешественники, которые на уголь глядели свысока.

Однажды угольки обогнали поезд, набитый странными штуками. Темные, как уголь, приземистые, широкоплечие, они стояли на платформах, словно братья-близнецы, но очень угрюмые, очень гордые.

Угольки не знали, кто эти гордые путешественники, поэтому они поздоровались вежливо и спросили:

— Скажите, кто вы будете? Мы, например, угольки!

Гордые путешественники не сразу ответили. Они стояли насупившись, молча посматривая один на другого и как бы думали: стоит ли разговаривать с угольками, но после долгого молчания один из них сказал чугунным голосом:

— Мы — чугун!

— Чугун? А это что же такое — чугун? — робко спросила Угольная Крошка.

— Это все! — прогудел чугун.

— Вот как! — переглянулись угольки, не зная что сказать. — А что же это такое — все?

— Мы — станки и машины! Мы — заводы, мосты, пароходы! Плуги, пушки и школьные перья. Дороги, кино и радио. Мы — чугун! Мы — самое важное, самое главное. Но довольно! Нам некогда!

— Вы очень спешите?

— Нам нужно превратиться в железо и сталь! Сегодня! Завтра! Послезавтра!

— Превратиться? — удивились угольки. — Вы не хотите быть чугуном? Самым важным и самым главным?

— Дун, дун! — загудела Чугунная Болванка. — Мы всегда превращаемся в сталь и железо. Таков закон металла. Чтобы делать станки, машины, рельсы, трубы, тракторы, подъемные краны и много, много других вещей, нужно много железа и стали. Очень много.

Но хватит! Мы не привыкли так долго говорить.

И чугун уехал.

Наконец поезд остановился на большой станции. К платформам с углем подошли люди. Очень высокий, очень худой человек сказал очень толстым голосом:

— Гм, гм! Уголь неплохой! Преотличные чулки выйдут из этой партии.

— Какие чулки? — заволновались угольки. — Мы же — угольки! Понимаете? Мы двигаем машины! Мы — главные начальники машин! Вы с кем-то путаете нас!

Но люди не понимали угольного языка. Они нагрузили угольками машины и помчали их по улицам большого красивого города.

Угольки так кричали, так возмущались, что угольная Лопата (она ехала вместе с ними) вынуждена была вмешаться в разговор.

Это была очень образованная Лопата. Уж она-то немало повидала на своем веку. Кое-что она слышала от знакомой швабры и беседовала с очень развитой половой тряпкой, которая мыла полы в лаборатории. Вот поэтому-то Лопата охотно делилась своими большими знаниями со всеми, кто нуждался в ее полезных советах.

— Чулки, — пояснила она, — это такие тонкие, мягкие штуки. Люди надевают их на ноги, чтобы ходить друг к другу в гости.

— Но мы же твердые! — закричали угольки. — Нас нельзя надевать. И разве для того мы рождены, чтобы в нас ходили в какие-то гости. Мы — главные начальники машин. Мы заставляем их работать, двигаться. Дви-га-а-ться! Понимаете?

Лопата засмеялась:

— Вот познакомитесь с Химией, посмотрю я тогда, что скажете.

— Да мы и знать не хотим никакой Химии! — закричали возмущенные угольки. — Тысячи лет ее не видели и еще десять тысяч лет видеть не хотим. Совсем она не нужна нам.

— Мы же ехали к Семилетке, — вмешался в разговор Толстый Уголек. — Наверное, к Химии