Седьмой свиток - Уилбур Смит

Где-то за камнем ясно и четко прозвенел голос Мека Ниммура, крикнувшего одно слово на амхарском. Потом он продолжил по-английски:

— Мои люди будут здесь через пару мгновений. Отпусти женщину, и я пощажу тебя. Причинишь ей вред, и ты будешь молить о смерти.

Борис склонился над Тессэ и рывком поднял ее на ноги, обхватив здоровой рукой за горло. Той же рукой он держал ружье, направляя его поверх плеча женщины. Раненой рукой Брусилов еще мог придерживать оружие и жать на спусковой крючок.

— Она умрет задолго до того, как сюда прибудут твои люди, — крикнул он, оттаскивая Тессэ от валуна. — Иди за ней сам, Мек. Если она нужна тебе, ищи ее здесь.

Он сильнее сжал женщину за горло, душа до тех пор, пока она не начала вырываться и кашлять. Тессэ вцеплялась в руки Бориса ногтями, оставляя длинные красные следы на загорелой коже.

— Послушай! Я ломаю эту хорошенькую шейку. Слышишь, как твоя шлюха кашляет?

Брусилов еще сильнее сжал горло жертвы, вызывая новые хрипы.

Краем глаза Борис наблюдал за валуном, где исчез Мек, в то же время пятясь от него, давая себе больше пространства. Мысли его неслись вскачь, он понимал, что не сможет сбежать. Правая рука едва слушалась, а вокруг было немало партизан. Он схватил женщину, но хотел убить и мужчину. Это был лучший вариант в данной ситуации — убить обоих и умереть.

Борис услышал крик и голоса на холме. Приближались люди Мека. Брусилов впал в отчаяние. Главаря партизан не удалось выманить, тот молчал почти две минуты. Он его потерял — ублюдок мог сбежать куда угодно.

«Слишком поздно, — понял Борис, — его не достать. Только женщина. И надо действовать сейчас». Он швырнул жену на колени и склонился, жестко взяв горло несчастной в замок.

— Прощай, Тессэ, — прошипел он ей в ухо, напрягая мышцы и чувствуя, как шейные позвонки хрустят, собираясь сломаться. Требовалось нажать еще один раз. — Для тебя все кончено, — прошептал Брусилов и приложил последнее усилие. По своему немалому опыту он знал, с каким звуком ломается шея. Борис напряженно ждал его, этого хруста костей, похожего на треск зеленых веток, и ощущения обмякшего тела в руках.

В этот миг что-то врезалось ему в спину с силой, которая словно раздробила хребет и сломала ребра. И сила, и направление удара были совершенно неожиданны. Казалось невозможным, что Мек Ниммур добрался так далеко и так быстро. Должно быть, он оставил камень, за которым прятался, и обежал заросли с другой стороны, а теперь набросился на Бориса сзади.

Атака была настолько сильна, что рука, ухватившая Тессэ, разжалась. Женщина с трудом вздохнула и вырвалась из рук Брусилова. Борис попытался развернуться с ружьем, но Мек снова накинулся на него, схватившись за ствол и пытаясь вырвать оружие из рук противника.

Палец русского все еще лежал на спусковом крючке, и пуля, вырвавшаяся из дула, просвистела рядом с лицом Ниммура. Выстрел несколько оглушил партизана, в ушах у него зазвенело, и он выпустил ружье, отступив на шаг.

Борис попятился, он пытался открыть затвор и перезарядить ружье, но из-за поврежденной правой руки движения получались неуклюжими и медленными. Мек опять врезался в русского изо всех сил, и ружье вылетело из рук Брусилова. Сплетясь в смертельном танце, мужчины принялись кружиться, пытаясь добиться преимущества, пока не споткнулись и не полетели в реку.

Они вынырнули на поверхность, все еще держа друг друга, перекатываясь то в одну, то в другую сторону, демонстрируя жуткую пародию на сцену любви, которую Борис видел совсем недавно. Пинаясь и роняя друг друга, мужчины дрались на мели, но всякий раз после падения в воду они оказывались на шаг дальше от берега. И когда вода достигла пояса, течение Нила подхватило их и потащило по реке. Они так и не отцепились друг от друга, головы торчали из бурлящих вод, а руки били по белой воде, окружающей дерущихся. Мужчины орали друг на друга в первобытной животной ярости.

Тессэ услышала в кустах быстрые шаги партизан, которых позвал Мек. Она схватила шамму и натянула ее через голову, а потом бросилась им навстречу. Как только первый из бойцов выбежал на берег с автоматом наготове, Тессэ закричала по-амхарски:

— Туда! Мек в воде. Он дерется с русским, помогите ему!

Тессэ побежала вместе с ними вдоль берега. Поравнявшись с двумя людьми в потоке, один из партизан остановился и поднял автомат, но она подскочила к нему, загораживая дуло.

— Дурак! — сердито закричала она. — Ты попадешь в Мека.

Вспрыгнув на один из приречных валунов и прикрыв рукой глаза от слепящего отражения солнца в Ниле, Тессэ с ужасом увидела, что Борис ухитрился оказаться сзади Мека. Брусилов ухватил командира партизан за горло, опуская его голову под воду. Тот бился в руках русского, как пойманный на крючок лосось, пока обоих несло в белую от пены полосу реки.

Тессэ спрыгнула с камня и перебежала по берегу к следующей точке, откуда она могла, увы, только беспомощно смотреть на схватку.

Борис все еще держал голову Мека под водой, пока их сносило к самому сердцу стремнины. Мимо мелькали черные клыки скал, и все быстрее и быстрее разгонялось течение. Предводитель партизан был сильным человеком, и русскому приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы удержать его под водой. Брусилов знал, что долго так не выдержит. Неожиданно Мек рванулся назад, и голова партизанского командира на мгновение показалась над водой. Эфиоп успел вдохнуть воздуха перед тем, как Борис погрузил его обратно, и это придало Меку сил.

Русский в отчаянии посмотрел на порог, к которому их несло на полной скорости. Там были камни. Борис выбрал огромную черную плиту высотой три фута, у которой бурлила вода, и поплыл к ней, работая ногами и из последних сил таща за собой Мека.

Они спускались по горке с бешено несущейся водой, а внизу поджидал камень, подобно морскому чудовищу. Борис продолжал сражаться со своим противником, пока тот не оказался перед ним. Он надеялся стукнуть Ниммура головой о камень, чтобы тело Мека послужило для него самого амортизатором.

За мгновение до сокрушительного удара, партизан опять высунул голову на поверхность, глотнул воздуха, увидел камень и осознал опасность. С жутким усилием Мек нырнул и перекувырнулся через голову. Это было так неожиданно, что русский оказался не в силах противостоять противнику. Он инстинктивно не выпустил шеи Мека, перелетел через его спину и поменялся с ним местами. Теперь эфиоп отгородился от камня Борисом, поэтому во время столкновения основной удар пришелся на Брусилова.

Правое плечо русского треснуло, как каштан в щипцах для орехов. Хотя его голова находилась под водой, он закричал от жуткой боли. Легкие заполнила вода. Брусилов отпустил шею противника, и его отбросило в сторону от Мека. Вынырнув, Борис барахтался, как тонущее насекомое. Правая рука сломалась в двух местах, а здоровая едва двигалась, дыхание с хрипом вылетало из легких охотника.

Мек показался на поверхности в нескольких ярдах от русского. Оглядевшись по сторонам, он вдохнул воздух и заметил торчащую над поверхностью голову Бориса. Мек несколькими сильными гребками догнал противника.