Заклятие Лусии де Реаль - Иван Головня

Зайдя в отдел, молодой человек сразу же обратил внимание на Флору и долгим приценивающимся взглядом осмотрел её с ног до головы. Затем поинтересовался, есть ли у нас замшевые куртки коричневого цвета. Я ответил, что таких курток сейчас нет – всё раскупили, – но на днях должны завезти новую партию. Парень пообещал наведаться к нам через недельку. Но уходить не спешил. Он ещё раз внимательно осмотрел Флору, а потом просто, как бы между прочим сказал:

– Мадемуазель, вам никто не говорил, что вы очень красивая девушка?

Флора, которая уже успела привыкнуть к подобным комплиментам, без излишней скромности ответила:

– Говорили. И не раз. Впрочем, я это и сама знаю.

Но когда молодой человек спросил:

– А вам никто не говорил, что вы со своей внешностью могли бы сниматься в кино? – Флора вся вспыхнула, зарделась и, наверное, впервые растерялась. Во всяком случае, на моей памяти такого с нею ещё не было.

– Не-ет, – протянула она нерешительно. – А что?

Насладившись произведённым эффектом, молодой человек небрежно обронил:

– Я, видите ли, работаю помощником режиссёра на киностудии. И думаю, что у нас найдётся для вас подходящая роль.

Надо было видеть в ту минуту Флору! Бедняжка мгновенно лишилась дара речи и застыла наподобие манекенов, которых в нашем отделе стояло около двух десятков. Разница была в том, что манекены стояли вдоль стены рядком, а Флора осталась посреди торгового зала. Случайный посетитель мог бы подумать, что на её долю минуту тому назад выпал миллионный выигрыш в лотерею. Пока Флора осмысливала услышанное и пыталась взять себя в руки, молодой человек достал из кармана блокнот, написал в нём несколько слов, вырвал листок и протянул его девушке.

– Зайдите на киностудию этак… денька через два. То есть в четверг. Да, лучше всего в четверг! Спросите Рода Мерфи. Это моё имя.

Флора, всё ещё продолжая часто хлопать глазами, дрожащими руками взяла записку и бережно спрятала её в карман передника, забыв от волнения даже поблагодарить своего неожиданного благодетеля. Тот, понимая, видимо, состояние девушки, лишь снисходительно усмехнулся, кивнул нам на прощание головой и направился к выходу.

Флора пришла в себя только через несколько минут после его ухода. А придя, прерывистым голосом залепетала:

– Неужели это правда? Неужели я действительно буду сниматься в кино? А вдруг это мне всего лишь приснилось?

А когда успокоилась окончательно, посмотрела на меня по привычке свысока и с вызовом спросила:

– Что ты скажешь теперь, Тири?

– Флора, – сказал я, решив сам не знаю зачем вернуть девушку из-за заоблачных высей на грешную землю, точнее в отдел мужской одежды, – неужели ты вот так взяла и поверила какому-то хлыщу, который сказал это единственно для того, чтобы лишний раз напомнить всем, что он работает в кино? Да он через десять минут забудет и о тебе, и о своём обещании.

– Какой же ты вреднющий, Тири! Ты просто завидуешь мне! – зло огрызнулась Флора, и на её глазах даже выступили слёзы обиды.

Я понял, что сделал глупость, ни с того ни с сего испортив настроение хорошей в общем-то девушке, и, чтобы загладить свою вину, как можно миролюбивее сказал:

– Ты не права, Флора. Ну, как я могу завидовать тебе, если я не люблю кино? Просто мне не нравятся слишком уверенные в себе типы. Не доверяю я таким людям. Но если он сказал правду, если тебе действительно повезёт и тебя возьмут в кино, то я только рад буду за тебя. Рад, что твоя мечта наконец сбудется. И мне будет жаль, если ты покинешь наш магазин.

Флора недоверчиво посмотрела на меня, но, не заметив ничего двусмысленного в выражении моего лица, в знак благодарности улыбнулась мне.

– Спасибо, Тири. Всё-таки ты хороший парень.

В четверг, перед тем как магазин должен был закрыться на обеденный перерыв, Флора Чарони неожиданно спросила меня:

– Тири, ты не мог бы проводить меня на киностудию? Одной, знаешь ли, как-то…

Зачем она потащила меня с собой на эту киностудию, до сих пор не могу понять. То ли она действительно не решалась идти сама (если по правде, то девушкой она была довольно скромной и стеснительной), то ли хотела сделать меня свидетелем своего триумфа и таким образом отомстить мне за моё скептическое отношение к её заветной мечте, сказать затрудняюсь. Наверное, всё-таки второе. Хотя иногда мне кажется, что ею, скорее всего, двигало провидение, благосклонное прежде всего ко мне. Что я хочу сказать этим, скоро поймёте сами.

* * *

Киностудия находилась на окраине Мориона, в двух километрах от нашего магазина и занимала большущую территорию, ограждённую высоким глухим забором, за которым виднелось множество каких-то странных строений. Складывалось впечатление, что там расположено что-то похожее на сказочный детский городок. Такой себе Диснейленд.

На наш вопрос, где можно найти Рода Мерфи, привратник неопределённо пожал плечами.

– А кто его знает… Он у нас, как Фигаро: то здесь, то там. Но чаще всего бывает в павильоне номер два. Идите вот так прямо, а потом – направо. Там увидите…

Киностудия и впрямь оказалась самым что ни на есть настоящим городком. Правда, не совсем обычным: наряду с большими, похожими на самолётные ангары павильонами там можно было увидеть дома и даже целые дворцы самых различных исторических эпох и архитектурных стилей – от индейских вигвамов до буддийских пагод. Были там и целые улочки, выдержанные в каком-нибудь одном стиле – то раннего Средневековья, то американского Дикого Запада. К тому же городок был довольно многолюдным. То тут, то там прогуливались группами и поодиночке люди в самых различных одеяниях. Нетрудно было догадаться, что это артисты, которые вышли прогуляться в перерывах между съёмками.

А в одном месте мы даже наткнулись на съёмку сцены пожара. Точнее, снималась сцена спасения парнем из горящего дома потерявшей сознание девушки. В доме, казалось, вовсю полыхал пожар. Хотя, как я, хорошенько присмотревшись, понял, это была обычная имитация пожара с помощью различных световых эффектов. Но дым из окна и двери валил самый настоящий – густой, чёрный и вонючий. Жгли, надо думать, старую автомобильную камеру. Руководил съёмкой тощий и высокий, как жердь, мужчина, суетливый и постоянно чем-то недовольный. Вокруг него вертелось десятка полтора его помощников. Мы наблюдали за съёмкой издали минут десять. И за это время сцену спасения девушки переснимали раза три. И каждый раз режиссёру что-то не нравилось в работе занятых в съёмке актёров. То девушка, которой надлежало находиться в обморочном состоянии, делала на лице недовольную гримаску, то спасающий её парень вместо того, чтобы изображать героический поступок, откровенно позировал перед кинокамерой, а то, забывшись, выбежал из кадра. И всякий раз режиссёр воздевал руки к небу и трагическим голосом кричал: «Стоп!»

– Скоро и тебя будут вот так носить на руках, – сказал я Флоре. Но Флора ничего не ответила – она была всецело поглощена созерцанием таинства создания фильма. И, чтобы вывести девушку из этого сомнамбулического состояния, пришлось взять её за локоть и слегка встряхнуть.