Таежный гамбит - Юрий Достовалов

Прибыв к Кербинскому склону и внимательно осмотрев местность, Острецов понял, что это как раз то, что поможет ему быстро расправиться с Камовым. Он приказал отряду остановиться и готовиться к бою. А когда разведчики донесли о приближении отряда мятежников, привел части в боевую готовность. И едва Камов начал переправу, хладнокровно обрушил на казаков шквал артиллерийского и пулеметного огня.

Но признался себе, что не ожидал такой упорной обороны. Конечно, Острецову были хорошо знакомы характер казаков и их остервенение в бою. «Словно последний раз бьются», — каждый раз думал Острецов, невольно восхищаясь тактикой иррегулярных конников, которой могла бы позавидовать любая регулярная часть. Но чтобы драться вот так, будучи практически обреченными, — такого даже он предположить не мог. «Да, просто так, лобовыми атаками их не возьмешь, — прикидывал Острецов. — Весь боекомплект только израсходуем впустую. А нам еще с Мизиновым разбираться…»

«То, что Амгунь оделась крепким льдом, существенно облегчает дело, — подумал Острецов. — По льду, яко по суху, или как там говорится у церковников-то у наших?» — усмехнулся он.

… И вот опустилась ночь — та ночь, на которую Камов и Матвеич наметили прорыв. Острецову не спалось. Он вскипятил чайник, налил кипятку в кружку. В палатку вошел Файхо.

— Ты как тут? — удивился Острецов.

— Струд послал к тебе, — ответил Файхо. — Велел сказать, что со стороны Эворона замечен отряд Белявского в одном переходе.

— Еще не легче! — присвистнул Острецов. Он предложил Файхо чаю. Пока тот пил и согревал руки горячей металлической кружкой, Острецов усиленно просчитывал что-то в уме.

Помолчав немного, Файхо сказал спокойно:

— Мизинов убит.

— Как?! — подскочил Острецов.

— От него убежал боец Струда, якобы посланный с донесением от Белявского.

— Точно ли убит? — выпытывал Острецов.

— Точнее не бывает! — кивнул Файхо. — Даже шинель генеральскую с собой прихватил на память.

— Та-а-ак, — протянул Острецов, но тут же вскочил на ноги и стал обнимать парня: — Но ты ведь понимаешь, Файхо, что это значительно упрощает нашу задачу?! Теперь без командира они, как без головы, по крайней мере, первое время — это уж точно! Ну а там… Там и мы обрушимся им, как снег на голову! Только вот с этими покончим, — он кивнул наружу, немного подумал и все так же возбужденно продолжал: — Значит так, скачи к Струду немедля! Скажи ему: пусть удерживает Белявского, сколько может. Я к полудню… — он посмотрел на часы, — да, к полудню постараюсь быть.

— Степан Сергеич, не посылай меня обратно, — взмолился Файхо и собрался упасть на колени, но Острецов поддержал его.

— Что случилось, Файхо? — удивился он.

— Ничего не случилось, Степан Сергеич, — зачастил Файхо скороговоркой. — Струд хороший человек, очень хороший человек. Просто он холодный какой-то… Да и главный мой враг мертв… Чего мне там делать? Он скоро покончит с Белявским и все равно соединится с тобой…

— А ты не хочешь поучаствовать в разгроме мятежников? — пробовал убеждать парня Острецов.

— С ним не хочу, с тобой хочу, — упирался Файхо. — У него я уже научился всему, чему можно. Струд спокойный, осторожный, а я хочу учиться воевать по-настоящему — смело, внезапно. Хорошо воевать. Как воюешь ты. Хочу быть красным командиром. Как ты. У тебя можно научиться. Научи. Не отсылай! — умоляющими глазами парень смотрел в упор на Острецова. «Вот и у тебя ученики появились», — подумал тот.

— Ладно, оставайся, — пряча улыбку, махнул рукой Острецов. — Учиться, значит, хочешь?

— Очень! — прошептал Файхо, преданно глядя на кумира.

— И всю жизнь отдашь за советскую власть?

— Всю отдам, — кивнул парень.

— Ну ладно, ничего не попишешь, — согласился Острецов и вышел в ночь. Приказав одному из бойцов срочно лететь к Струду, он вернулся в палатку:

— Наверное, и задания себе хочешь поответственнее?

— Хочу. Поручи!

— Тогда вот какое. Ты по склонам лазать умеешь?

— По горам, что ли? — спросил Файхо.

— Ну да, по горам, по скалам, по склонам!

— Лучше всех!

— Молодец! Тебе бы в цирке… Слушай, а может, когда война кончится, определить тебя цирковым артистом? Поверь мне, участь военных не так сладка, как тебе кажется…

— Нет, — покачал головой Файхо. — Хочу быть командиром!

— Ну, командиром так командиром. Возьми десяток бойцов, перейди по льду на ту сторону, вскарабкайся повыше на гору — на ту, что над Камовым нависла, высокая такая. Успел заметить?

Файхо кивнул.

— Надо втащить на нее два пулемета. Стоп! Значит, и второй пулеметчик понадобится. И вторые номера. Как с ними-то? — Острецов испытующе смотрел на парня, впрочем, не сомневаясь в его ответе.

— Легче не бывает, — воодушевился Файхо. — Влезу первым, потом втяну бойца. Вместе с ним поднимем пулеметы и вторых номеров.

— Вторые номера, говорят, — поправил Острецов.

— Я научусь, Степан Сергеич, обязательно научусь! Войну кончим, учиться пойду. Ты поможешь?

— Обязательно, Файхо.

— Приказывай!

— Пулеметы расставишь метрах в двухстах один от другого. Главное, чтобы сектор обстрела захватывал расположение мятежников. Лучше с флангов. На месте определишься и установишь, как надо. Ты ведь в темноте видишь хорошо?

— Как днем. Я сумею, поверь мне!

— Не сомневаюсь, Файхо! Слушай дальше. Вдоль нашего берега реки бойцы сейчас, в темноте, навалят кипы хвороста и обольют их керосином… Жаль, правда, придется весь керосин использовать. Ну да игра стоит свеч. Как только будешь готов, дай короткую очередь. Мы моментально поджигаем хворост — ты все увидишь, каждого казачка, укрытого своей буркой. Вот и начинай их поливать, пока не разобрали, что к чему. Пока разберут — дело будет сделано. Прихвати запасные ленты. Ну, а отсюда бойцы помогут тебе винтовками. Из орудий стрелять не буду: снаряды еще пригодятся для основных врагов — мизиновцев. Там как-никак кадровые офицеры. Ну, ничего. Мы им устроим Варфоломеевскую ночь. Все понятно?

— Про ночь не понятно. Какую ночь?

— Ну, это после, когда учиться пойдешь. А сейчас вперед, на сопки! Я скомандую насчет хвороста и расположу стрелков вдоль берега.

— Спасибо, Степан Сергеич, что доверяешь мне.

— Приступай!

Насчет укрытых бурками казачков Острецов оказался не прав. Они и не думали спать в эту ночь. Сами того не предполагая, они, приготовясь к броску через Амгунь и выстроившись в полный рост, являли собой превосходную мишень для бойцов Острецова. И когда темноту разрезала короткая очередь над их головами и тут же багряно вспыхнул противоположный берег, на головы станичников обрушился такой ураганный пулеметный огонь, что даже задуматься, откуда он, у них не осталось времени, не то ли что предпринять что-нибудь для своего спасения. Так беспорядочно и метались между скалами и льдом, поливаемые смертельным свинцом с обеих сторон. Лишь немногие сумели хоть что-то понять и выстрелить несколько раз в два мелькающих над их головами огонька или навстречу ярким трескучим вспышкам на другом берегу. Остальные падали в недоумении, перед смертью изумленно раскрыв рты и неловко, по-детски вскидывая руки, словно отбиваясь, как в детской игре в салки…