Ураган. Книга 2. Бегство из рая - Джеймс Клавелл

Слезы хлынули у нее из глаз, и он остановился, изображая неуверенность, потом обратил свой горящий взор на ее мужа, который лежал рядом на ковре, мелко дрожа от ужаса.

– Вы тоже виновны!

– Я ничего об этом не знаю, ничего, – запинаясь, выговорил Махмуд, – совсем ничего, я никогда не лгал хану, никогда, никогда ничего не знал…

Ахмед подтолкнул их обоих вперед. Телохранители открыли дверь комнаты больного. Там стояли испуганные Азаде, Хаким и Айша, поднятые с постели срочным вызовом, объятая страхом сиделка. Хан с мрачным лицом лежал в постели, глядя на них глазами с кровавыми прожилками. Наджуд бросилась на колени и выпалила, что преувеличила вину Хакима и Азаде, но, когда Ахмед сделал шаг в ее сторону, вдруг сломалась.

– Я солгала, я солгала, я солгала, пожалуйста, прости меня, отец, пожалуйста, прости меня… прости… пощади… пощади… – бормотала она, обезумев.

Махмуд тоже стонал и плакал, повторяя, что он ничего не знал об этом, а то бы непременно сказал хану, разумеется, сказал бы, как перед Аллахом, конечно, сказал бы; оба они молили о пощаде. Все знали, что пощады не будет.

Хан громко прочистил горло. Наступила тишина. Все глаза обратились на него. Губы его шевелились, но никаких звуков изо рта не вылетало. Сиделка и Ахмед подошли ближе.

– Ахмед останься и Хаки’, Азаде… остальные ’усть уйдут – этих ’од стражу.

– Ваше высочество, – мягко проговорила медсестра, – не может ли это подождать до завтра? Вы очень утомились. Пожалуйста, прошу вас, отложите все на завтра.

Хан мотнул головой:

– С’час.

Сиделка очень устала.

– Я не беру на себя никакой ответственности, ваше превосходительство Ахмед. Пожалуйста, пусть все пройдет как можно быстрее. – Расстроенно покачивая головой, она вышла.

Двое охранников подняли Наджуд и Махмуда на ноги и утащили с собой. Айша, пошатываясь, последовала за ними. Хан закрыл глаза, собираясь с силами. Теперь тишину нарушало лишь его тяжелое гортанное дыхание. Ахмед, Хаким и Азаде ждали. Прошло двадцать минут. Хан открыл глаза. Ему казалось, что прошло всего несколько секунд.

– Сын мой, доверяй Ахмеду как своему первому доверенному лицу.

– Да, отец.

– ’оклянитесь Аллахо’, ’ы оба.

Он внимательно выслушал, как они хором произнесли: «Я клянусь Аллахом, что буду доверять Ахмеду как своему первому доверенному лицу». До этого они поклялись перед всей семьей в том же и во всем остальном, чего от них потребовал отец: лелеять и охранять маленького Хасана, Хакиму сделать Хасана своим наследником, брату и сестре обоим оставаться в Тебризе, Азаде провести в Иране не менее двух лет безвыездно. «Таким образом, ваше высочество, – объяснил ему Ахмед некоторое время назад, – никакое чужеродное влияние, например влияние ее мужа, не сможет умыкнуть ее отсюда до того, как она будет отослана на север, будучи виновной или невинной».

Это мудро, признал хан, исполненный отвращения к Хакиму и Азаде за то, что они столько лет позволяли лжесвидетельству Наджуд оставаться похороненным и столько лет оставаться безнаказанным; ненавидя Наджуд и Махмуда за то, что они оказались такими слабыми. Ни капли мужества, никакой силы. Что ж, Хаким научится, и она научится. Если бы только у меня было больше времени…

– Азаде.

– Да, отец?

– Наджуд. Какое наказание?

Она заколебалась, снова ощутив страх; она знала, как работает его ум, и чувствовала, как ловушка захлопывается за ней.

– Изгнание. Изгоните ее, ее мужа и всю их семью.

Дура, тебе никогда не родить хана Горгонов, подумал он, но он слишком устал, чтобы сказать это вслух, поэтому просто кивнул и знаком отпустил ее. Прежде чем уйти, Азаде подошла к кровати, нагнулась и поцеловала его руку.

– Будь милосерден, пожалуйста, будь милосерден, отец. – Она заставила себя улыбнуться, еще раз коснулась его и ушла.

Он проводил ее взглядом, подождал, пока она не закроет за собой дверь.

– Хаким?

Хаким тоже почувствовал ловушку и ужасно боялся вызвать неудовольствие отца, он жаждал мести, но не того злобного приговора, который объявил бы хан.

– Изгнание навечно, без гроша, – сказал он. – Пусть в будущем сами зарабатывают себе на пропитание. И изгнание их из клана.

Немного лучше, подумал Абдолла. В обычной ситуации это было бы ужасное наказание. Но не когда ты хан, а они остаются при тебе вечной угрозой. Он снова шевельнул рукой, отпуская его. Как и Азаде, Хаким поцеловал руку отца и пожелал ему доброй ночи.

Когда они остались одни, Абдолла произнес:

– Ахмед?

– Завтра изгнать их в пустыню к северу от Мешхеда, без гроша, под охраной. Через год и один день, когда они будут уверены, что им оставили их жизни, когда у них будет какое-то дело, дом или лачуга, сжечь все это и предать их смерти – вместе с тремя их детьми.

Хан улыбнулся:

– Хорошо, так и сделай.

– Да, ваше высочество. – Ахмед улыбнулся ему в ответ, глубоко удовлетворенный.

– Теперь спать.

– Спите крепко, ваше высочество. – Ахмед видел, как веки закрылись и лицо расползлось.

Через несколько секунд больной громко храпел.

Ахмед понимал, что сейчас ему нужно быть крайне осторожным. Он тихо открыл дверь. Хаким и Азаде ждали в коридоре вместе с медсестрой. Сиделка озабоченно проскользнула мимо него внутрь, померила хану пульс, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Он в порядке? – спросила Азаде с порога.

– Кто может это знать, девочка? Он утомился, утомился очень сильно. Вам лучше всем сейчас уйти.

Хаким, нервничая, повернулся к Ахмеду:

– Что он решил?

– Изгнание в земли к северу от Мешхеда завтра с первыми лучами солнца, без гроша в кармане, изгнание из клана. Завтра он сам вам это скажет, ваше высочество.

– На все воля Аллаха. – Азаде испытала огромное облегчение, что не было назначено более жестокое наказание.

Хаким весь светился оттого, что его совет был принят.

– Моя сестра и я, мы… э-э… мы не знаем, как благодарить тебя за то, что ты помог нам, Ахмед, и, ну, за то, что в конце концов правда увидела свет.

– Благодарю вас, ваше высочество, но я лишь выполнял повеление хана. Когда время придет, я буду служить вам так же, как служу его высочеству, он заставил меня поклясться в этом. Доброй ночи. – Ахмед улыбнулся про себя, закрыл дверь и вернулся к постели. – Как он?

– Не слишком хорошо, ага. – У сиделки ныла спина, и ее пошатывало от усталости. – Завтра мне необходима замена. Вам нужны две сиделки и старшая сестра. Извините, но одна я продолжать не могу.

– Все, что вам нужно, вы получите при условии, что останетесь. Его высочество высоко ценит вашу заботу о нем. Если хотите, я понаблюдаю за ним час или два. В соседней комнате есть диван, я смогу позвать вас, если что-то случится.