Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Рюрик замолчал, по-прежнему не спуская глаз с княжича и воеводы.

Сотскому показалось, что во взгляде великана промелькнула жалость.

– Зачем ты позвал нас, княже? – негромко спросил Видислав. – Про твою дружину, хазар и племенных вождей мы и сами всё знаем. Иль желаешь нам что-то предложить?

– Война промеж нас началась из-за княжича Вадима, который не хочет признавать меня преемником князя Гостомысла, хотя у самого прав на престол ещё меньше, чем у собственных дядьёв! – Рюрик свысока посмотрел сначала на Вадима, а потом перевёл взгляд на воеводу. – Его вина в том, что он посылал наёмных убийц расправиться со мной и моими братьями, а потом учинил измену, решил захватить Новогород и повёл за собой дружины! Да ещё позвал себе на помощь наших исконных врагов – хазар! Вы не хуже меня знаете, сколько посёлков они сожгли и разграбили, а жителей убили, пока шли к стенам Новогорода. За всё это княжич достоин одного – смерти! Но я не хочу убивать сотни и тысячи людей в сражении из-за его глупости и жадности.

Князь перевёл дух и закончил свою речь:

– Чтобы сохранить человеческие жизни, предлагаю тебе, княжич, выйти со мной на поединок и с помощью оружия решить наш с тобой спор. Если ты, конечно, не трус! Победитель станет править всей страной, а предатели князья и вожди сохранят свои жизни, хоть и будут удалены от власти! Ну а ежели откажешься, тебя всяко найдут, куда бы ни убежал! И повесят!

– Много болтаешь, викинг! И всё по-пустому! – Вадим положил ладонь на рукоять меча. – Хоть тебя и считают хорошим бойцом, но умрёшь ты от моей руки!

– Что ж, – широко улыбнулся Рюрик. – Незачем тянуть. Встречаемся нынче на закате солнца. Здесь же. Оружие – любое, какое сам пожелаешь. Кроме луков. Согласен?

– Тебе не придётся меня ждать! – ответил княжич.

Бледность разлилась по лицу Вадима, но все его слова и движения были твёрдыми и осмысленными.

Неожиданно Орей почувствовал на себе полный ненависти взгляд княжича Синеуса, и ему стало как-то не по себе.

«Кажется, я никогда не переходил ему дорогу, – мелькнула в голове мысль. – Может, он меня с кем-то спутал?»

Но негромко прозвучавший голос Синеуса, обращённый к Рюрику, разъяснил всё:

– Прежде чем ты выйдешь на поединок с Вадимом, мне нужно закончить свои дела с сотским. Я дал клятву Зоремиру, которого мы с тобой когда-то давно казнили под стенами Ладоги, убить Орея.

– Что ж, – великан пожал могучими плечами. – Клятва, данная человеку, доверившему тебе свою тайну, да ещё и перед смертью, всегда священна, брат! Я не буду мешать. И переживать не стану. Наши уроки не прошли даром, и ты стал очень хорошим бойцом. Только долго не мучай сотского, отправь к праотцам и покончи с этим!

Орей молча стоял и слушал, как Рюрик и Синеус разговаривают о нём, словно его и не было рядом с ними. Таких унижений ему доселе не приходилось испытывать.

Сотский посмотрел на стоящего рядом Вадима, пытаясь поймать взгляд княжича, но тот полностью сосредоточился на себе и не замечал никого и ничего вокруг.

– Похоже, нам с тобой придётся решать всё самим! – прозвучал над ухом негромкий голос тысяцкого Селислава. – Тебе хоть можно взять в руки меч и сражаться за свою жизнь, а меня, видимо, повесят на берёзе за измену.

– Мы зря доверились Вадиму и его родичам, – угрюмо покачал головой Орей. – Наобещали они нам много всего, вот только те их клятвы мало стоят!

Он повернулся лицом к Синеусу.

– Ты что-то говорил обо мне своему брату? Никак убить меня собрался? – Сотский, насколько мог, добавил в голос издёвку и презрение. – А не слишком ли торопишься, княжич? Ежели суждено нам помахать мечами, то хотелось бы знать, по какому такому случаю!

– Когда будешь истекать кровью и прощаться с жизнью, я тебе напомню о Милонеге – дочке лодочника Истислава. Думаю, княжич Вадим её тоже не забыл. Но расплата за мучения девки придёт к нему не от меня, а от князя Рюрика!

– Всё, княжич, мне надоело тебя слушать! – махнул на него рукой сотский. – Приходи вместе со своим братом на закате, там и поговорим на мечах!

Новогородцы и муромчане молча развернулись и направились к своим людям: одни – в крепость, другие – в свой походный лагерь.

– Что это Синеус тебе говорил о Милонеге? – как бы невзначай спросил Вадим у сотского. – Я не всё расслышал.

– Он тоже вызвал меня на поединок!

– Из-за девки?

– Не совсем… Синеус дал слово какому-то человеку, что убьёт меня и отомстит за Милонегу и её братьев.

– Хорошо ещё, что за других девок и баб мстителей больше нет, а то я много лет ждал, когда же ко мне явится кто-то из родичей Гаяны, – захохотал княжич. – Помнишь такую?

Не дождавшись ответа, Вадим направился в свою палатку, установленную в тени под деревьями.

А сотский пришёл на берег реки, встал на четвереньки и плеснул себе на разгорячённое лицо и голову несколько пригоршней воды. Прохладные капли потекли по шее на грудь и спину, вызывая облегчение во всём теле.

И тут же в мозгу Орея как будто сместился пласт воспоминаний.

Милонега отошла куда-то вдаль, а перед сотским возникло давно забытое бледное лицо девки с блестящими огромными озорными сине-зелёными глазами в обрамлении копны чёрных пушистых волос.

Он вспомнил то жаркое лето, когда они с княжичем проезжали мимо поля, на котором шёл сенокос. До Новогорода оставалось совсем немного, но Вадим захотел пить и остановился на обочине проезжей дороги.

Поднёсшая кувшин кваса девка до того понравилась Вадиму, что княжич до вечера помогал местным жителям скирдовать сено, а потом приказал сотскому ночью выкрасть Гаяну из полевого стана и привезти к нему в хоро́мы. Один из оставленных в лесу гридей проследил, в какой шалаш она ушла спать, и ночью в темноте чёрные вешатели похитили красавицу.

Хитрый княжич не сомневался, что староста посёлка Вязель и родичи Гаяны наутро обязательно придут к князю Гостомыслу с жалобой на действия Вадима, а тот запросто может устроить поиски девки в хоро́мах княжича и домах его гридей. Потому и велел он Орею спрятать пленницу