Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

⠀⠀

⠀⠀

Глава 55

⠀⠀

Бум. Бум. Бум-бум-бум…

У него затекло все тело, оттого что спал в доспехе. Еще чесалась спина. Он откинул одеяла, привстал на локте. Зараза, кажется, сразу закружилась голова. Уже светает. Рядом с телегой на корточках сидел брат Ипполит и опять что-то мешал в чашке.

— Почему меня не разбудили? — сразу спросил Волков, пытаясь хоть чуть-чуть размять члены. Он повертел головой, ощущая в шее застарелую боль, рана над ухом опять саднила.

— Я не дозволял вас будить. Ни к чему было. Горцы всю ночь и утро тихо сидели, только что зашевелились, — отвечал монах. — Вот. — Он встал и поднес кавалеру чашу с мутным питьем.

Волков уже знал, что это, молча взял чашку и выпил. Затем, вытерев рот, вылез из телеги, бросил коротко:

— Умыться.

У него чесались спина и бок. Но, чтобы почесать их, требовалось снять ваффенрок, кирасу, горжет, кольчугу, стеганку. Придется терпеть. Как в молодости.

Пока умывался, пришли Брюнхвальд и Гренер.

— Что, пора? — спросил Волков, беря у монаха зачерствевший кусок хлеба и стакан выдохшегося пива.

— Пора, кавалер, — ответил Карл Брюнхвальд.

Да Волков и сам знал, что пора. Там, за оврагом, барабан стал бить построение: бум-бум-бум-бум-бум, бум-бум-бум.

— Играют «в колонну стройся», — заметил Брюнхвальд.

— Я слышу, Карл, слышу. А где мои оруженосцы, где мой конь?

Они были недалеко. Уже через пару минут кавалер оказался в седле и под своим штандартом. Он ехал через лагерь, в котором царила суматоха, грыз черствый хлеб и отвечал на приветствия солдат. За ним следовали Брюнхвальд и Гренер.

Волков был спокоен, он сделал все, чтобы это сражение состоялось именно тут и на его условиях. Дело оставалось за малым — выдержать страшный удар непобедимых горских пехотинцев и разбить их.

Единственное, что волновало кавалера, так это то, что у него кружилась голова.

— Рене начал строиться, — сказал Брюнхвальд и указал рукой на склон холма. — И фон Финк уже становится в колонну.

Мимо пробежали стрелки Рохи с Вилли во главе, они тоже спешили к холму. Ламбрийцы тащили туда же свои огромные щиты и пучки болтов.

Там, на юге, барабаны все били и били «в колонну стройся».

— Гренер! — окликнул старого кавалериста Волков.

— Да, сосед.

— Я прошу вас, друг мой, я вас умоляю… — начал кавалер.

— Говорите же, сосед.

— Не дайте фон Деницу совершать сумасбродства.

— Это нелегкая задача, — не сразу ответил Иоахим Гренер.

Поэтому Волков и просил. От барона можно было ждать всего.

— Пусть дожидается моей команды и ничего без меня не делает. — Волков даже положил руку на поручень кавалериста. — Слышите, Иоахим, удержите его от сумасбродства.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Не дайте ему угробить моих людей.

— Я сделаю все, что в моих силах, сосед, — повторил Гренер и уехал.

— Карл, вы будьте при мне.

— Да, кавалер. Конечно.

Бахнула полукартауна. Началось. Большая проблема была в том, что вокруг южного холма растительности оказалось намного больше, чем на их северной стороне. Арбалетчики горцев уже пришли к оврагу, и с той стороны в левое плечо баталии Рене полетели болты.

Конечно, тут же в ответ принялись стрелять и арбалетчики Стефано Джентиле, они находились выше противника и, прячась за щитами, кидали в заросли болт за болтом, но непросто, непросто попадать в тех, кто укрыт кустами. И болты, пролетая через жесткие ветки, теряли свою грозную силу. Тем не менее после появления на склоне ламбрийцев арбалетчики врага стали вести себя заметно скромнее.

Снова бахнула полукартауна. И тут же за ней следом такие же звонкие хлопки, только более высокие. Кулеврины.

Значит, противник уже рядом. Так и есть, слева от южного холма появились люди, замелькали среди почти голых веток. А над кустами четыре штандарта кантона Брегген.

А барабаны все бьют и бьют это бесконечное «в колонны стройся».

Казалось, они так и будут тянуть, тянуть и тянуть.

Быстрее бы уже. Люди Волкова все давно построились, ждали. Это начинало раздражать кавалера. И тут, отделившись от своих людей, ротмистр Бертье развернул коня и поехал к нему.

Подъезжает и, улыбаясь, здоровается. Они не виделись с утра.

— Рад вас видеть, Гаэтан, — сухо приветствовал его Волков.

— Кавалер, — тут же по-деловому сообщил Бертье, — там флаги кантона.

— Я вижу их, ротмистр, — отвечал Волков и вдруг начал понимать.

Да, Бертье-то прав, флаги кантона тут. А где же флаги райслауферов? Лицо кавалера изменилось. Он повернулся к фон Финку:

— Капитан, вы помните то место, где я вчера велел вам срыть склон оврага и набить там поверху рогаток?

— Конечно, кавалер, ночью там была перестрелка.

— Именно. Так вот, идите туда со всеми своими людьми самым скорым шагом.

— Мне сняться с позиции? — переспросил фон Финк.

— Бегом бегите! — заорал Волков. — Роха!

— Тут я! — отозвался командир стрелков.

— Дайте капитану пятьдесят стрелков с аркебузами и хорошим сержантом.

— Выполню немедля.

А Волков стал думать, не опоздал ли он, не поздно ли послал людей к тому месту. Там, конечно, был десяток человек, но что такое десяток, когда триста опытных горцев-наемников полезут на них из оврага?

Люди фон Финка и сержант Вилли с пятью десятками стрелков быстро уходили на запад вдоль оврага.

«Быстрее, быстрее, вы, ленивые черти», — думал про себя кавалер, стараясь держать лицо спокойным. Никто не должен был видеть его волнение.

Снова ударила полукартауна, и сразу после этого противник стал выходить на склон холма. Барабан бил уже другую команду: бара-бам, бара-бам, бара-бам-пам-пам…

Ну вот, кажется, дело и начинается. Брюнхвальд вздохнул. Он тоже волновался и, как и кавалер, старался не показывать вида, но сразу заерзал в седле, когда услышал новый бой.

И Волков, и Брюнхвальд, и Бертье, и Рене, даже все солдаты знали, что значит эта команда. И она значила: «Стройся в линии». Следующая команда уже будет «Шагом вперед!». Эта команда и будет командой атаки.

Враги вышли на склон и быстро построились, хоть и неровное место было, но очень быстро. Отличные солдаты, отличные сержанты.

Пики вверх. Как много у них пик, не меньше полутора сотен. Флаги на ветру, офицеры под флагами.

Вот только, кажется… Нет ему не казалось, так и было. Они