Баллантайн - Уилбур Смит

— Займусь этим с превеликим удовольствием. — Тунгата навел автомат на пленников.

— Пойду посмотрю, как дела у Пендулы, — сказал Крейг и уже собрался было отвернуться, но что-то привлекло внимание в позе белого пленника. Тот воспользовался замешательством, отстегнул наручник и бросил «дипломат» в открытый люк.

Крейг, чисто рефлекторно, прыгнул, как баскетболист, перехватывающий пас, и отбил «дипломат» в сторону переборки. Потом он упал на него и прижал к груди;

— Вероятно, там лежит нечто интересное, — сказал он тихо. — Сэм, не спускай с него глаз. Он коварен ничуть не меньше, чем красив.

Прижимая «дипломат» к груди, Крейг поднялся в кабину. Он сел в кресло второго пилота, снял ранец с алмазами и надежно закрепил его под сиденьем.

— Значит, ты все-таки умеешь летать на этой штуковине, леди-птица!

Она улыбнулась ему, и зубы ее выглядели белоснежными на покрытом грязью лице.

— Я собираюсь приземлиться на солончаке, рядом с которым мы оставили «лендровер».

— Правильно. Как дела с топливом?

— Один бак полный, в другом осталось три четверти. Вполне достаточно.

Крейг положил «дипломат» на колени и осмотрел замки. Они оказались кодовыми.

— До границы далеко? — спросил он.

— Сейчас летим со скоростью сто семьдесят узлов, значит, меньше двух часов. Лучше, чем возвращаться пешком, верно?

— Еще бы! — Крейг улыбнулся.

Он вырезал замки перочинным ножом и открыл «дипломат». Сверху лежали две рубашки, носки, наполовину полная бутылка русской водки и дешевый бумажник с четырьмя паспортами — финским, шведским, восточногерманским и русским — и билетами «Аэрофлота».

— А этот господин неплохо подготовился к дальним путешествиям. — Крейг открыл бутылку и сделал глоток. — Б-р-р-р! Вот это напиток! — Он передал бутылку Сэлли-Энн и поднял рубашки. Под ними он увидел три зеленые папки с надписями кириллицей и черными серпами и молотами.

— Русский, клянусь Богом! Этот парень — большевик! Он открыл верхнюю папку, и его интерес еще больше усилился.

— На английском! — Он стал читать с таким интересом, что не поднял голову, даже когда услышал голос Сэлли-Энн:

— Что в ней?

Он быстро просмотрел первую папку, потом две другие. Через двадцать пять минут он наконец поднял голову с выражением огромного изумления и невидящими глазами уставился на лобовое стекло.

— Невозможно поверить. — Он покачал головой. — Они были так во всем уверены, что напечатали все на английском для Питера Фунгаберы. Даже не пытались ничего скрыть. Даже не потрудились использовать кодовые названия.

— Что это? — спросила Сэлли-Энн.

— Уму непостижимо. — Он еще выпил водки. — Нужно показать Сэму.

Он встал и, с трудом удерживая равновесие, спустился к пленникам и Тунгате.

Тунгата и Сара сидели напротив пленников, которых Тунгата надежно связал по рукам и ногам запасными ремнями безопасности.

Питеру Фунгабере явно стало лучше. Они с Тунгатой смотрели друг на друга с ненавистью смертельных, готовых в любую секунду вцепиться друг другу в глотки врагов.

— Успокойся! — Крейг опустился на скамью рядом с Тунгатой. — Дай мне «узи», а сам пока изучи вот это. — Он бросил Тунгате на колени «дипломат».

— Приятно с вами познакомиться, полковник Бухарин, — вежливо поздоровался Крейг. — Не скучаете по московской зиме? — Он навел «узи» на живот.

— Я высокопоставленный сотрудник дипломатического корпуса Союза Совет…

— Да, полковник, я изучил вашу визитную карточку, — перебил его Крейг. — А я, полковник, отъявленный беглый преступник, способный нанести вам серьезную травму, если вы, конечно, не заткнетесь.

Он повернулся к Питеру Фунгабере.

— Надеюсь, ты хорошо заботился о моей собственности, Питер. Вытирал ноги, прежде чем войти в дом, и все прочее?

— Вам удалось ускользнуть от меня, мистер Меллоу, — тихо произнес Питер Фунгабера. — Но я не совершаю одни и те же ошибки дважды.

Несмотря на автомат в руках, несмотря на то, что Питер Фунгабера был связан как жертвенный агнец, Крейг не мог побороть дрожь от полного ненависти взгляда Питера Фунгаберы. Он отвел взгляд и посмотрел на Тунгату.

Тот быстро листал страницы, и выражение недоверия уходило с его лица, сменяясь яростью.

— Ты знаешь, что это такое, Пуфо?

— План кровавой революции, — ответил Крейг, — написанный на хорошем английском языке, видимо, для Питера Фунгаберы.

— Они предусмотрели все, буквально все. Смотри, списки приговоренных к смерти. Списки людей, на сотрудничество которых можно рассчитывать. Они даже подготовили заявления по радио и по телевидению в день переворота!

— Посмотри страницу пятьдесят два, — предложил Крейг.

— Здесь обо мне, — сказал Тунгата. — «Переправить в клинику в Европе, провести лечение по изменению психики, превратить в безумного предателя, который поведет матабелов в вечное рабство…»

— Да, Сэм, ты был осью, вокруг которой вращалась вся операция. Когда Фунгабера потерял тебя в пещере, когда он взорвал галерею, он признал свое поражение. Посмотри на него.

Тунгата не слушал его, он переложил «дипломат» на колени Крейгу и наклонился вперед так, что всего фут отделял его лицо от лица Фунгаберы. Он выставил вперед челюсть, и постепенно его глаза налились кровью ярости.

— Ты собирался продать нашу землю и наш народ в новое рабство, установить такой строй, по сравнению с которым даже режим Смита показался бы мягким и альтруистическим? Ты обрек мое племя, и свое собственное, и многие другие на… безумие… — Тунгата от ярости говорил бессвязно. — Бешеный пес, обезумевший от жажды власти.

Он взревел, давая выход своим страданиям, ненависти и ярости. Он бросился на Фунгаберу и схватил его за связанные запястья, другой рукой он расстегнул ремень безопасности. С безумной силой раненого буйвола он швырнул Фунгаберу к открытому квадратному люку.

— Бешеный пес! — прохрипел Тунгата и, прежде чем Крейг успел пошевелиться, сбросил Фунгаберу спиной в люк.

Крейг перебросил «узи» Саре и прыгнул к Тунгате.