Свирепая справедливость - Уилбур Смит

- Все зависит от человека, который руководит "Атласом", доктор Паркер. Мне кажется, для этого подобрали нужного человека.

- Благодарю вас, Питер. - Паркер повернул свою большую косматую голову и улыбнулся. - Не хотите ли называть меня Кингстоном?

Питер кивнул в знак согласия, и Паркер продолжал.

- "Атлас" добился нескольких замечательных успехов - в Йоханнесбурге и теперь в Ирландии, но это делает его еще более опасным. Его теперь охотнее примет общество, а если он попросит большей власти, она будет ему дана. Поверьте мне, Питер, чтобы справиться с делом, нужна большая власть. Я разрываюсь...

- И однако, - заметил Питер, - мы не сможем справиться с самым опасным зверем в мире, с человеком-убийцей, если не вооружимся сами как можно лучше.

Кингстон Паркер вздохнул.

- И если "Атлас" получит такую власть, кто знает, как она будет использована, когда сила подавит закон?

- Законы меняются. Закон часто бессилен перед теми, кто с ним не считается.

- Есть и другой аспект, Питер. Тот, о котором я думаю половину жизни. Как же быть с несправедливыми законами? Законами угнетения и жадности. Законами, которые порабощают человека, лишают прав из-за цвета кожи или из-за того, что он по-другому верит в Бога. Если законный парламент принимает расистские законы... Если Генеральная Ассамблея Объединеных Наций принимает резолюцию, которая объявляет сионизм формой империализма и ставит его вне закона. Если горстка людей получает доступ к ресурсам всего мира и вполне законно манипулирует ими, как диктует их алчность, в ущерб всему человечеству, - ОПЕК и король Саудовской Аравии... - Кингстон Паркер сделал беспомощный жест, растопырив длинные чувствительные пальцы. Должны ли мы уважать эти законы? Неужели законы, даже несправедливые, священны?

- Равновесие, - ответил Питер. - Должно быть равновесие между законом и силой.

- Да, но что такое равновесие, Питер? - Паркер сжал кулаки. - Я попросил большей власти для "Атласа", больших полномочий, и думаю, мы их получим. И тогда нам понадобятся хорошие люди, Питер. - Кингстон Паркер протянул руку и с удивительной силой сжал плечо Питера. - Спрведливые люди, которые умеют распознать, когда закон несправедлив или не действует, у которых есть смелость и решимость, чтобы восстановить равновесие, о котором вы сказали.

Рука его по-прежнему лежала на плече Питера, и он оставил ее там. Совершенно естественный жест, без всякой рисовки.

- Я считаю вас одним из таких людей. - Он опустил руку, и манеры его изменились. - Завтра мыы встретимся с полковником Ноблом. Он разбирается в ирландской операции. Надеюсь, найдет что-нибудь, за что можно ухватиться. И нужно еще многое обсудить. В два часа в резиденции "Тора". Вам удобно, Питер?

- Конечно.

- А сейчас присоединимся к обществу.

- Подождите, - остановил его Питер. - Я кое-что должен сказать вам, Кингстон. Это разрывало мне душу. Услышав, вы, вероятно, измените свое мнение обо мне, о моей пригодности для "Атласа".

- Да? - Паркер повернулся и спокойно ждал.

- Вы знаете, что похитители моей дочери не выдвинули никаких требований, не пытались связаться со мной или с полицией, вступить в переговоры.

- Да, - ответил Паркер. - Конечно. Это одна из загадок всего дела.

- Это неверно. Был контакт и было требование.

- Не понимаю. - Паркер нахмурился и придвинулся ближе к Питеру, словно пытался рассмотреть выражение его лица в слабом свете, падающем из окон.

- Похитители связались со мной. Письмо, которое я уничтожил...

- Почему?

- Подождите. Я объясню, - ответил Питер. - Было поставлено единственное условие освобождения моей дочери и установлен срок в две недели. Если бы я не выполнил условие, мне посылали бы части тела дочери: руки, ноги и наконец голову.

- Дьявольство, - прошептал Паркер. - Бесчеловечно. Каково условие?

- Жизнь за жизнь, - сказал Питер. - Я должен был убить вас в обмен на свободу для Мелиссы-Джейн.

- Меня! - Паркер вздрогнул, откинул назад голову. - Им нужен был я?

Питер не ответил, и они стояли, глядя друг на друга. Наконец Паркер поднял руку и с отсутствующим видом пригладил волосы.

- Это все меняет. Мне нужно все обдумать... но получается совершенно новый сценарий. - Он покачал головой. - Меня. Они нацелились на главу "Атласа". Почему? Потому что я защищал "Атлас", а они против его создания? Нет! Не то. Я вижу только одно логичное объяснение. Я говорил вам в последнюю нашу встречу, что подозреваю наличие центральной фигуры кукольника, берущего под свой контроль все боевые организации и сливающего их в единый мощный организм. Так вот, Питер, я искал этого кукольника. И с последней нашей встречи узнал многое, что подтверждает мое мнение. Я считаю, что этот человек - или группа лиц - действительно существует, и дополнительные полномочия "Атласу" я просил для того, чтобы найти эту организацию и уничтожить ее, прежде чем она причинит серьезный ущерб, настолько запугает народы, что станет самой могущественной силой мира... Паркер замолчал, словно собираясь с мыслями, потом продолжил спокойнее и размереннее. - Я считаю, что теперь у нас есть неопровержимое доказательство ее существования и что эта организация знает о моих подозрениях и потому хочет уничтожить меня. Делая вас свободным агентом "Атласа", я надеялся, что вы вступите в контакт с врагом, но Боже! такого контакта я не ожидал.

Он снова помолчал, задумавшись.

- Невероятно! Единственный человек, которого я никогда бы не заподозрил, Питер. Вы могли встретиться со мной в любое время. Вы один из немногих, кто это может. А какой рычаг! Ваша дочь... растянутая во времени пытка... Я, должно быть, недооценил коварство и безжалостность врага.

- Вы слышали когда-нибудь имя Калиф? - спросил Питер.

- А вы где слышали? - резко спросил Паркер.

- Письмо было так подписано, и Мелисса-Джейн слышала, как его упоминали похитители.

- Калиф. - Паркер кивнул. - Да, я слышал это имя, Питер. Я слышал его после нашей последней встречи. Да, слышал. - Он снова помолчал и принялся посасывать трубку. Потом поднял голову. - Расскажу завтра, когда мы встретимся в "Торе". Однако вы мне дали, о чем подумать ночью.

Он взял Питера за руку и повел к дому. Из нижних окон лился теплый свет, слышался смех, веселый и приветственный, но оба сосредоточенно молчали, идя по гладко выровненной тропе.

У двери Паркер остановился и придержал Питера.

- Питер, вы бы сделали это? - спросил он.

Питер ответил, не пытаясь избежать его взгляда.

- Да, Кингстон, сделал бы.

- Как?

- Взрывчатка.

- Это лучше яда, - кивнул Паркер. - Но все же хуже пистолета. - И гневно добавил: - Мы должны остановить его, Питер. Этот долг превыше всего остального.