Пуритане - Джек Кавано

Подумайте об этой возможности! Она позволит избежать гибели, которая ожидает нас здесь. Английское общество забыло о воздержании. Я боюсь за своих детей! Институты просвещения и веры так развращены, что самые лучшие умы и самые чистые надежды гибнут в море зла и греха. В Америке мы сможем научить наших детей бояться Бога и чтить Его.

Разве есть дело благородней, честней и достойней, чем создание и поддержка новой церкви? Разве это не стоит того, чтобы объединить усилия праведников? Если мы отважимся перебраться туда, у нас появится возможность объединиться со своими единомышленниками, пуританами, чтобы создать в новой стране новую безупречную церковь.

Англия перенаселена, и ей не нужны бедняки. Но ведь вся земля — это сад Господень, так почему бы нам не перебраться в Новую Англию, где вместо того, чтобы бороться за выживание на нескольких акрах земли[73], мы получим сотни акров такой же, если не лучшей?

— А что, там земля хороша? — спросил Дэвид Купер.

Джон Винтроп ждал этого вопроса. Он достал из кармана сюртука брошюру.

— Это написал его преподобие Фрэнсис Хиггинсон, который поселился в Новой Англии в нынешнем году. Послушайте, что он пишет об этой стране:

«Вокруг залива Массачусетс можно найти самые разные почвы. В долине реки Чарльз земля жирная и черная; в других местах можно встретить глинистую, каменистую или песчаную почву, как в районе колоний в Сейлеме (так теперь называется наш город). Рельеф почвы — это обычные слабопересеченные равнины и невысокие холмы, которые подходят как для выпаса скота, так и для вспашки, а при необходимости могут быть оставлены под луга. Здесь много густых лесов, однако значительные площади были расчищены от лесов индейцами, главным образом вокруг поселений. Недавно я слышал, что всего в трех милях отсюда можно подняться на вершину небольшого холма и увидеть, насколько хватает глаз, тысячи акров отличной земли, на которой нет ни деревца».

Винтроп опустил брошюру и сказал:

— Дальше Хиггинсон рассказывает о том, какие прекрасные урожаи дает там кукуруза. Обычно поселенцы собирают в тридцать, сорок, шестьдесят, а то и в сто раз больше зерна, чем посеяли.

Собравшиеся смотрели на него, широко открыв глаза.

— Он говорит о том, как много там водоемов, богатых рыбой. Там великолепные леса: четыре вида дуба, ясень, вяз, береза, можжевельник, кипарис, кедр, сосна и ель. В лесах водятся медведи, олени, волки, лисы, бобры, выдры и дикие коты.

— А как же индейцы? Они не опасны? — спросил Чарльз Мэнли.

— Да, там живут индейцы, — согласился Винтроп. — Все вы знаете о результатах опасных экспериментов в Джеймстауне. Но я бы предпочел смотреть на индейцев как на объект миссионерской работы. Они должны узнать о христианстве. Моя задача — сообщить вам, что я снаряжаю несколько кораблей, которые отправятся в Новый Свет. Мы отплываем весной. Я приглашаю вас присоединиться.

— А женщины и дети? — спросил Дэвид Купер. — Ведь это очень опасно…

— Верно, мы рискуем. Отправляясь туда, мы можем погибнуть от голода или от удара шпаги. Это заставит страдать наших друзей и близких. Но что нас ждет здесь? Если мы избрали правильный путь, Господь убережет нас от зла или поможет справиться с ним.

— Это не для меня, — высказался Эмброуз Дадли. — Я англичанин и навсегда останусь англичанином.

Винтроп улыбнулся.

— Что до меня, — сказал он, — то я повидал в этом мире столько суеты… По-моему, страны отличаются друг от друга не больше, чем гостиницы. К концу путешествия путник не находит различия между ними. Я готов считать своей ту страну, где я смогу прославлять Господа и где рядом будут те, кто мне дорог.

— Что ты думаешь о предложении Джона Винтропа? — спросил викарий.

Энди Морган и Кристофер Мэтьюз шли по тихим улицам Эденфорда, возвращаясь из сапожной мастерской домой. Собрание закончилось вскоре после выступления Винтропа. Принимать решение срочно не требовалось. У горожан было время подумать и обсудить предложение.

— Звучит заманчиво.

Викарий понимающе улыбнулся.

— Я знал, что ты так ответишь. Далекая страна, которая ждет, чтобы ее покорили молодые отважные души, готовые к риску и любящие приключения.

— Думаете, кто-нибудь из горожан поедет с господином Винтропом?

Викарий покачал головой.

— Нет. Местные жители слишком привязаны к Эденфорду. Чтобы заставить их сняться с места, нужно что-то посерьезнее корабельного налога.

— Тогда зачем вы привели к нам этого человека? — спросил Энди.

— Я сделал так, как велел мне Господь.

Энди решил пока не отправлять епископу Лоду донесение. Не потому, что ему не хватало улик. Собственно говоря, все, что юноша намеревался сделать в Эденфорде, он сделал. Список нарушенных викарием предписаний составлен — этого было достаточно, чтобы Мэтьюза освободили от должности. Но самое главное — раскрыта тайна Эденфорда. Сравнение образцов почерка подтвердило, что Кристофер Мэтьюз и Джастин — одно лицо, признал это и сам викарий. Энди выяснил все и о том, как распространяют памфлеты. Почему же он не спешил доложить об итогах своего расследования епископу?

На самом деле Энди просто не хотелось расставаться с Эденфордом. Он совершил непростительную для тайного агента ошибку — привязался к людям, за которыми следил. Они приняли его в свой мир. Более того, здесь его уважали и любили. Что сказал о нем викарий, когда Эмброуз Дадли стал возражать против его присутствия на собрании? «Я уверен, что в Эденфорде нет человека лучше Энди Моргана». Никто и никогда не говорил о нем так.

Нелл стояла у низкой каменной стены древнего саксонского замка. Перед ней в сияющих лучах солнца лениво нежился Эденфорд. Река Экс, усыпанная бриллиантами солнечных бликов, синей лентой плавно огибала городок. Энди сидел на земле, прислонившись к большой гранитной глыбе, и смотрел на Нелл. Девушка вертела в руках листок, то складывая его гармошкой, то расправляя. Энди ни разу не видел, чтобы ее руки были в покое. Они всегда что-то делали. В воскресный день, предназначенный для отдыха, они трудились над листком.

Со всех сторон молодых людей обступали деревья. Сквозь листву струился спокойный матовый свет. Залитый солнцем городок сверху напоминал фреску, написанную ярко-зелеными, золотисто-желтыми и синими красками.

Отправиться на развалины замка предложила Нелл. Они обсудили все городские новости, поговорили о нехватке еды и денег, посудачили о том, как люди переживают трудности. Нелл заметила, что Энди идет на поправку (правая рука и левая нога юноши почти зажили, да и краска, можно сказать, сошла). Потом девушка спросила у Энди, чему научил его викарий, и он ответил, что узнал много нового о производстве шерсти. Не зная, о чем еще говорить, они замолчали. Нелл подошла к стене и начала складывать листок гармошкой, а Энди сидел, наблюдая за ней.