Совесть королям - Мартин Стивен

— Благодарю вас, барон Грэнвилл, — ответил Яков. — Вы разрешили для меня еще одну загадку. А мудрые мужи, собравшиеся сегодня здесь, — король жестом указал на Кока, Бэкона и Эндрюса, — согласны ли они с вами?

Бэкон вопросительно посмотрел на остальных и уже открыл было рот, однако Кок заговорил первым:

— Я не согласен с Грэшемом буквально во всем.

Яков удивленно изогнул бровь. Бэкон вздрогнул, Эндрюс оставался бесстрастен.

— Кроме этого его мнения, ваше величество.

У остальных присутствующих вырвался едва слышный вздох облегчения.

— Третье поручение, данное вашим величеством, мне еще предстоит выполнить, — продолжил Грэшем. — Я имею в виду театральные пьесы. Марло до сих пор разгуливает на свободе. Шекспир ушел в подполье и боится поднять голову. Но я их найду. Обоих. А значит, найду и другие бумаги, написанные вашей рукой. Как и письма, они тоже будут уничтожены, даю вам мое слово.

— Скажите, а почему вы настаивали на том, чтобы эти трое достойных людей присутствовали при нашей сегодняшней встрече? — спросил король, глядя на горстку пепла, оставшуюся от его посланий к возлюбленному. Затем Яков встал, подошел к огню, взял кочергу и разворошил золу. Подхваченный тягой пепел мгновенно устремился вверх, в трубу.

Поскольку король поднялся с места, его примеру последовали и остальные. Трое почтенных мужей застыли рядом со столом, словно нашкодившие школьники перед грозным учителем с розгой.

— Я получил немало негодных советов, ваше величество, касательно данных мне поручений, — произнес Грэшем и встал рядом с остальными лицом к королю. Тот стоял спиной к камину — жутковатый красный силуэт на фоне пляшущих языков пламени. — Да что там, сколько интриг плелось вокруг меня, сколько лжи, сколько желания добиться для себя выгоды!

Ни Кок, ни Бэкон даже не шелохнулись при этих его словах.

— Для меня, да и для вашего величества тоже лучше, чтобы любое суждение, какое я смею озвучить перед вами, делалось если не публично, то хотя бы в присутствии тех, кто пользуется вашим доверием. Дабы устранить любое недопонимание.

Грэшем сделал паузу, чтобы присутствующие осознали весь смысл сказанного.

— Поручение найти письма я получил от сэра Эдварда. Вот почему я отчитываюсь за результат моих поисков перед ним. Что касается пьес, то просьба исходила от епископа Эндрюса и сэра Фрэнсиса. Очевидно, в скором времени я смогу дать ответ и им. Если мне это будет позволено — надеюсь, мне простят этот маленький каприз, — то можно смело утверждать: тем самым мы устраним любой возможный обман и любую интригу.

— Ха! — воскликнул король. — В Шотландии это прошло бы. Вы мыслите как настоящий шотландец. Может, вы примете от меня шотландское пэрство? Конечно, при условии, что переедете туда и станете вместо меня, но от моего имени бороться с тамошними кознями и злоупотреблениями.

— Ваше величество, — ответил Грэшем, — позвольте мне для начала разобраться с кознями и интригами здесь, у себя в Англии.

— Вы просите моего позволения взяться за распутывание клубка интриг, участники которых находятся здесь, — произнес король.

Возле камина стоял небольшой табурет — по всей видимости, его просто оставили без внимания, когда в спешном порядке комнату готовили к визиту высокого гостя. Яков пододвинул табурет к себе и сел. Половина его лица была ярко освещена пламенем камина, другая половина оставалась в тени. Своего рода символ самого себя, подумалось Грэшему.

Король жестом велел им сесть. Сэр Генри остался стоять.

— Когда сэр Эдвард, как вы выразились, давал вам «поручения», в одной комнате с вами присутствовал еще один человек. Сэр Томас Овербери. Вы почему-то не сочли нужным пригласить его сегодня к себе.

— Ваше величество, — сказал Грэшем, — таких судей, как сегодня, вы редко увидите вместе. — С этими словами он указал на Эндрюса, Бэкона и Кока. — Святой, грешник и знаток законов. И разумеется, моя скромная персона.

— Ну-ну, — усмехнулся король и сделал знак. В следующее мгновение его рука уже держала золотой кубок с вином. Манион давно ждал сигнала и единственный его понял. — «Моя скромная персона» — это явно не про вас. Святой, грешник, знаток законов и — какое слово вы лично сами предпочли бы, барон Грэнвилл?

— Опасное слово. С моей стороны было бы в высшей степени неразумно произносить его в присутствии короля, который еще совсем недавно усомнился в моей преданности его величеству. Однако если таково ваше желание, я, так и быть, рискну сказать вслух и добавлю это четвертое слово, — сказал Грэшем. — Святой, грешник, знаток законов и счастливчик, которому повезло остаться в живых. Возможно, именно по этой причине здесь сегодня присутствуют и предыдущие двое.

За каминной решеткой трещал огонь. Еще одно полено прогорело, и вверх взметнулся сноп искр.

— Я бы советовал вам проявлять осмотрительность, Грэшем, — произнес король и в упор посмотрел на него. — Согласен, порой счастливчикам везет. Но какова цена, которую они платят за это везение?

— Знаю, — спокойно ответил сэр Генри и после короткой паузы заговорил вновь: — Я презираю сэра Эдварда в той же мере, в какой он презирает меня. И он покривил душой, сказав, что не согласен со мной во всем, кроме одного. Мы с ним, как кровные враги, сходимся в двух мнениях.

— И что же это за второе?

— Это касается вашего первого вопроса. Сэр Томас Овербери. У вас есть тайный совет, ваше величество. В нем заседают лучшие умы этой страны. — «А также Роберт Карр», — мысленно добавил он про себя. — Скажите, сегодня вечером вы прислушаетесь к совету этих людей, достойных вашего доверия?

— Я выслушаю его, — ответил король.

— Мы согласны в одном, не считая, разумеется, нашей общей преданности вам, ваше величество, — продолжал Грэшем. — Мы считаем, что для тех, кто состоит при вашем дворе, было бы прекрасным опытом послужить какое-то время вашему величеству в других странах. В первую очередь это касается человека по имени Томас Овербери. Нам кажется, он слишком долго засиделся на одном месте. К тому же ему явно недостает дипломатических умений.

При этих его словах Кок негромко фыркнул, Бэкон же ограничился улыбкой, словно его это позабавило.

— Мудрый король наверняка счел бы нужным обучить человека искусству дипломата, а также еще теснее привязать его к себе, ваше величество. Для этого достаточно назначить его послом вашего величества. Послом в другую страну. И чем дальше, тем лучше.

В зале воцарилась тишина, которую, однако, вскоре нарушил смешок.

— Насколько мне помнится, за вами еще одно поручение, барон Грэнвилл. Кажется, я вам дал задание что-то найти?

— О да, ваше величество!

— Вот и найдите, — резко ответил король. — Наградой станет моя щедрость. Будьте моим ястребом, барон Грэнвилл, как Сесил был моей ищейкой.

Король не раз называл в разговорах лорда Солсбери этой кличкой.