Восхождение - Борис Сопельняк

Так случилось, что в Мадрид Кольцов попал за день до открытия пленума Центрального комитета компартии Испании.

– Прекрасно, – обрадовался он, – приветствие Сталина вручу прямо на пленуме.

– Но на пленуме не будет Хосе Диаса, – вздохнула Долорес Ибаррури, – он так серьезно болен, что не может встать с кровати.

– Та-а-а-к, – осел в кресло Кольцов и сдернул мгновенно вспотевшие очки. – Это катастрофа, – дрожащим голосом выдавил он.

– Нет-нет, – успокоила его Долорес, – до катастрофы еще далеко. А может, ее вообще не будет. Во всяком случае, врачи надежды не теряют.

– Какие врачи?! – вспыхнул Кольцов. – Я – не о болезни, я – совсем о другом. Вот в этом конверте, – полез он в портфель, – приветствие Сталина испанским коммунистам. Но адресовано оно секретарю ЦК Хосе Диасу, и товарищ Сталин попросил меня передать его из рук в руки лично Диасу. Было бы просто замечательно, если бы это приветствие прозвучало на пленуме, – продолжал он, – но вручить-то я его должен Диасу.

– Придется товарища Диаса побеспокоить, – снова вздохнула Долорес. – Мы хотели отвезти его за город, там хоть бомбят поменьше, но он наотрез отказался. Сейчас я позвоню начальнику охраны, иначе вас не пропустят. А его квартира в двух кварталах отсюда: я попрошу, чтобы вас отвезли.

– Спасибо, – поблагодарил Кольцов и направился к выходу.

Но вдруг, когда он был у самой двери, его подхватил какой-то стремительный вихрь и закружил по крохотному кабинетику! Это Долорес сорвалась с места и, разметав гриву подернутых серебром иссиня-черных волос и прищелкивая пальцами, пустилась в такой неистовый пляс, что Кольцов зашвырнул в угол портфель и, по мере своих сил, изобразил что-то вроде «цыганочки» пополам с «фламенко».

– Не понял, – в последний раз стукнув каблуками, грохнулся он в кресло. – В честь чего эта «сигедилья» или что мы там с вами изображали?

– Это я вас обольщала, – все еще пританцовывая, проследовала к своему месту Долорес.

– Что еще за новости? – неожиданно покраснев, смутился Кольцов.

– Считайте, что я из не самого дружественного лагеря, и меня очень интересует, что в том запечатанном сургучом конверте.

– Я же сказал, что в конверте приветствие товарища Сталина.

– А текст? Меня интересует текст. Никогда не поверю, что вы не знаете текста приветствия. А я просто умираю от любопытства! Ну, синьор Кольцов, ну, миленький, – подражая капризной барышне, пропела Долорес, – ну скажите, что там написано.

– Понятия не имею, – насколько мог убедительно, соврал Кольцов. – Поедемте вместе к Диасу, он вскроет конверт, и мы его попросим прочитать приветствие Сталина вслух.

– Не могу, – обреченно примостилась она к письменному столу. – Пишу доклад. На завтрашнем пленуме с отчетным докладом поручено выступить мне, а мыслей так много, что изложить их на бумаге пока что не получается. Ладно, потерплю до завтра, – махнула она рукой, – наверняка огласить приветствие участникам пленума товарищ Диас поручит мне.

Так оно и случилось… Но перед этим Кольцов навестил больного Диаса в его кое-как обставленной квартире.

– Ты все-таки вернулся, – привстал он, попросив охранника подложить под спину подушку. – Молодец! Честно говоря, я не очень на это надеялся.

– Это почему же? – удивился Кольцов.

– Уж очень много дел сейчас в Москве.

– Дел действительно много, но все они рано или поздно заканчиваются.