Кукловод - Сергей Шхиян

— Какое еще чудо? Ты можешь толком объяснить?

— Могу, если ты меня не будешь прерывать. Хотя нет, не могу. Я сам пока ничего не понимаю. Знаю только, что мы сейчас в надежном месте у одной моей старой знакомой.

— Знакомой? — иронично переспросила она. — Это интересно!

Я проигнорировал ее тон и сразу взял быка за рога:

— Когда ты узнаешь, что теперь не зима, а лето и мы находимся в пятистах верстах от Москвы, тебе станет еще интереснее!

— Сейчас лето? — уцепилась она за первое слово. — Что ты этим хочешь сказать?

— Ничего не хочу. Выйди за дверь и сама посмотри.

— Ты, надеюсь, шутишь? — спросила она, потом воскликнула. — Что это на мне надето?!

— Холщевая рубаха, — ответил я. — Очнись, я тебе сказал правду. Не знаю, что произошло, но тогда на улице с нами что-то случилось. Я потерял сознание, ты, скорее всего, тоже. Потом нас сюда привез какой-то человек и оставил моей знакомой старухе. Мы проспали целую неделю и только сегодня проснулись. Я — утром, ты вечером.

— Господи, что ты такое говоришь! Разве такое может быть? — испугано, сказала она.

— Все может. И люди могут летать, и сумасшедшие братья убивать родных сестер, и еще много чего. Ты только не волнуйся, все будет хорошо.

— Нет, я тебе не верю! Такого не может быть!

— Ладно, пойдем, сама посмотришь, — сказал я, взял Машу за руку и вывел на улицу.

— Господи, — только и прошептала она, оказавшись в теплой летней ночи. — Значит, ты не шутил?

— Какие еще шутки. Ты думаешь это все новости?

Она не ответила, наверное, боялась узнать, что еще на нас свалилось.

— Мы с тобой вернулись назад, — договорил я.

— Куда, назад? — с каким-то мистическим ужасом, прошептала она. — Я не понимаю!

— В июнь месяц.

— Правда? — протянула она. — А это хорошо или плохо?

— Пока не знаю. Помнишь, тогда в бане, со мной разговаривал человек?

— Тот? Помню, твой родственник.

— Нет, это был я. Ты мне не поверила, и напрасно. И теперь все объясняется. Сейчас мы с тобой оказались в июне двенадцатого года. И теперь знаем, что с нами произошло в ноябре.

— Зачем вспоминать, я почти дала слово Пете Кологривову, — перебила меня княжна.

— Да, конечно. Только я сейчас говорю совсем о другом. Мы с тобой знаем, что нам пришлось бежать из вашего дома, и за нами гнался твой брат.

— Знаем, — согласилась она.

— Вот я и отправлюсь нам помочь. Приготовлю все нужное в лесной избушке…

— Значит, ты все это специально подстроил! — непонятно почему, возмутилась Маша. — Вот не думала!

— Что я мог подстроить? Я у вас в имении увидел тебя первый раз в жизни. Это ты меня, оказывается, уже знала… Все так запутано… Пожалуйста, не перебивай, а то мы так ни до чего не договоримся. Я и сам пытаюсь понять.

— Что ты понимаешь?

— Получилось, что я помог нам спастись, — продолжил я. — Специально туда приехал в лес и все подготовил. Это понятно…

— Значит, это я во всем виновата? — неожиданно, спросила княжна.

— Никто ни в чем не виноват. Нам сейчас нужно думать, что делать дальше. Твои родители мне говорили, что мы с ними были знакомы, и я лечил твою мать…

— Ну, да, прошлым летом, когда мы жили в Усладах. Мама заболела, и ты ее вылечил.

— А теперь получается, что сейчас и есть то самое лето, только оно еще не прошлое, а нынешнее. И я познакомлюсь с вашей семьей.

— Но мы же и так, — начала она, подумала и согласилась, — хорошо, хорошо, если хочешь, знакомься.

— Ты не знаешь, как мы познакомились с твоей семьей, и где я тогда жил?

— Нет, мы тогда с тобой не встречались. Когда мама заболела, я гостила у Юсуповых.

— Ты постарайся вспомнить, может быть, у вас какой-нибудь разговор на эту тему был? Не из этого же села я к вам попал.

Маша задумалась, но так ничего и не вспомнила. Однако вполне по делу спросила:

— А как же я с тобой в Услады поеду, если гощу у Юсуповых?

— Значит, не поедешь. Интересно…

Что интересно, я договорить не успел, к нам подошла Ульяна. Увидев, что мы вдвоем, приветливо поздоровалась с княжной. Маша ответила, и я заметил, постаралась рассмотреть в темноте, правда ли хозяйка старуха. Убедившись, сразу успокоилась.

— А ты чего это, Алексей Григорьевич, не зовешь гостью в избу? Сейчас я на стол накрою, будем ужинать.

— Вы идите, я следом, — попросил я, и когда женщины вошли в дом, спешно оделся.

Когда я привел себя в порядок и вошел в избу, Ульяна уже начала накрывать на стол, а княжна Марья с непроницаемым, суровым лицом рассматривала рубище, в которое была одета. Мне кажется, только воспитание помешало ей учинить по этому поводу скандал. Пока знахарка возилась с ужином, Маша не произнесла ни слова.

Наконец, хозяйка пригласила нас к столу. Еда была простая, деревенская: хлеб, кисель, яйца и молочные продукты. Появилась на свет и заветная бутылочка. Ульяна разлила зелье по кружкам. Водка у нее оказалась вкусной и ароматной, настоянной на травах. Я с удовольствием выпил полную чарку, а Маша лишь слегка пригубила.

— Люблю я грешница, водочку, — призналась старуха, и сразу налила по второй. — Очень она для внутренностей полезная.

После третьей кружки, бабку заметно развезло. Маша хоть и пила совсем помалу, тоже опьянела. И меня повело, видимо, сказались все недавние стрессы. Все как-то, расслабились и подобрели. Однако разговор у нас так и не клеился, слишком разные люди собрались за столом. Ульяна, решила развеселить гостью, и завела разговор о наших с ней прежних отношениях.

— А знаешь, милая, — сказала она, — мы с Алешей старые знакомцы. Он меня еще сопливой девчонкой знал.

— Вас, бабушка? — удивилась Маша.

— Меня, милая, меня. Уж не припомню, сколько мне тогда годов было, только совсем мало. Алеша, сколько мне было?

Княжна посмотрела на старуху, потом на меня, и решила, что та сумасшедшая.

— Лет тринадцать, четырнадцать, — ответил я.

— Тогда сколько тебе сейчас? — спросила Маша.

— Тридцать один, — весело ответил я.

— А вам, бабушка?

Старуха задумалась и смущено ответила:

— Я точно милая своих годов тебе не скажу, со счетом я не очень лажу. Вот, спроси меня, какая трава, от какой хворобы помогает, тут я никогда не ошибусь.

Маша засмеялась и махнула рукой.

— Все-то вы шутите, а я за чистую монету принимаю.

— Чего это я шутю? Ну, не знаю я как свои годы считать. Когда я малая была, грамоте девок не учили. Тогда не всякая боярыня писание понимала, а нам по крестьянству ни счет, ни письмо были и вовсе не нужны. И, скажу тебе, горлица, жили получше, чем теперешние и люди добрее были! Вот тот же Алеша, я ему никто, а он меня от охальника барина спас, с хорошими людьми свел. Вот так-то, а ты говоришь!