Ветер богов - Богдан Сушинский

— Господин штурмбаннфюрер, на траверзе — конвой союзников.

Скорцени и князь Боргезе вопрошающе переглянулись и с сожалением осмотрели заставленный едой и бутылками стол, словно предчувствовали, что им навсегда придется покинуть эту теплую каюту.

— Вам, унтерштурмфюрер Фройнштаг, пожалуй, лучше остаться здесь, — посоветовал Скорцени, снимая с вешалки свой кожаный плащ. — Вместе с графиней Стефанией.

— С каких это пор вы стали щадить мои нервы, штурмбаннфюрер? — незло, почти тронуто поинтересовалась Лилия, поднимаясь вслед за мужчинами.

Красавица Стефания продолжала сидеть, откинувшись на спинку кресла и молча наблюдая за выходом своих спутников на палубу, словно костюмер за выходом на сцену второстепенных артистов.

— Пытаюсь, Фройнштаг, пытаюсь…

Полковник Боргезе взял Стефанию с собой только потому, что Фройнштаг увязалась за Скорпени, и он, как истинный итальянец, чувствовал бы себя крайне неловко, если бы пришлось соревноваться в комплиментах единственной даме с самим «первым диверсантом рейха».

— Конвой внушительный? — обратился Скорцени к вахтенному офицеру. Он был единственный на этом итальянском крейсере, кто владел немецким, и командир корабля использовал его в качестве переводчика.

— Три транспортных корабля под прикрытием четырех легких военных.

— Они уже заметили нас?

— Не уверен. Пока что скрываемся за скалами и пеленой тумана. К тому же им трудно будет понять, кто мы. Вряд ли англичанам придет в голову, что сюда, почти к Тосканскому архипелагу, проник крейсер, оставшийся верным Муссолини.

— В Пьомбино следуют, — проворчал Боргезе. — Подкрепление для войск, рвущихся к Флоренции.

— Несчастная Италия, — сокрушенно покачала головой неожиданно появившаяся графиня Ломбези.

— Время причитаний кончилось, — сказал Скорцени. — Настало время действий нашего любимца смерти.

На корабле уже была объявлена тревога, и экипаж поспешно занимал свои места у орудий и торпедных аппаратов. В бинокль Скорцени видел, как конвой медленно приближается к темнеющему неподалеку островку, намереваясь обойти его у южной оконечности. На транспортах уже заметили их корабль, и одно из судов сопровождения начало отдаляться от строя, как бы прикрывая его и в то же время пытаясь выяснить намерения итальянца.

— Господин капитан первого ранга, — переводил вахтенный то, что доносилось из переговорного устройства, — англичанин запрашивает, кто мы. Что передать?

— Что мы подчиняемся правительству маршала Бадольо! — простуженно прокричал в ответ командир крейсера. — И что нам уже сообщили о прибытии их транспорта.

— Рискованное заявление, — объяснил вахтенный офицер специально для Скорцени. Но пусть томми поломают голову над тем, кто успел сообщить нам об этом.

Скорцени одобрительно кивнул и, приказав командиру двигаться к северной оконечности скалистого островка, поинтересовался, готов ли катер-торпеда со смертником.

— Я лично проверил: готов, — сразу же доложил невесть откуда появившийся адъютант Родль.

— Кому выпала честь? Райсу? — уточнил на всякий случай штурмбаннфюрер.

— Уже знакомому вам.

Скорцени вспомнилась тщедушная фигурка зенитчика из команды «Марине-коммандос-5», его плечики-крыльца, бледное бескровное лицо.

— Унтер-офицера ему присвоили, — поспешил заверить штурмбаннфюрера Родль, оставляя вслед за ним капитанский мостик. — Камикадзе счастлив.

Пепельно-серый вал тумана, зарождавшийся где-то в глубинах материка, на перевалах Апеннин, медленно накатывался на Тирренское море, вбирая в себя россыпь прибрежных скал и мелких островков и покрывая своим невзрачным шатром все пространство между полуостровом и Корсикой. Казалось, что и острова, и крейсер «Неаполь», и вражеский конвой — все медленно погружается в холодную, облаченную в едкую влажную пелену преисподнюю.

«Человек-торпеда» уже был готов к своей первой и последней атаке. Черный, позаимствованный у подводников комбинезон, черный берет, черные перчатки, почерневшее от страха лицо смертника… Из боевой рубки, в которой Райс провел последние минуты, ожидая приказа, он вышел в сопровождении еще одного камикадзе и офицера-инструктора.