Охота на праведников - Джилл Грегори

Утром в пятницу Дэвид проехал по Ди-стрит и свернул на Пенсильвания-авеню. Он ехал в тишине, не включая ни радио, ни си-ди, чтобы сохранить ясность в голове перед началом работы.

Дэвид остановил машину на стоянке и посмотрел на кирпичное здание со смешанным чувством любопытства и страха. Дом не выглядел пугающим — отчего же на душе у него скребут кошки?

«Давай смелее, ты ведь можешь, если захочешь, даже горы свернуть, — подбодрил он сам себя. — Почему не провести час в обществе гипнотизера?»

И тут Дэвида осенило. Он боялся, что гипноз не сработает и он, Дэвид, так ничего и не вспомнит. И тогда «имена» будут мучить его всю жизнь.

Страх сопровождал Дэвида постоянно в первые несколько лет после падения с крыши. Сначала страх просто парализовал его волю. Тогда он боялся эскалаторов, лестничных площадок, аттракционов в парке — вообще высоты.

Родители таскали его по врачам, но в конце концов именно сам Дэвид сумел победить свой страх. В шестнадцать лет ему смертельно надоело всего бояться, и он возненавидел состояние вечной паники и тревоги.

В тот год несколько раз возникала смертельная опасность для сенаторов, включая его отца. Роберт нанял охрану для всей семьи. К Дэвиду приставили бывшего флотского офицера Карла Хатчинсона, умного, энергичного и волевого малого. Охранник и его подопечный быстро подружились, и общество телохранителя стало благом для подростка.

Хатч, как он сам себя называл, научил Дэвида заниматься с гантелями и гирями, и вместе с силой мускулов к юноше пришла уверенность в себе.

После того как угрозы по адресу группы сенаторов прекратились, охранников перевели на другую работу, но знакомство Дэвида с Хатчем продолжалось. И когда юноша решил преодолеть боязнь высоты, он обратился за помощью именно к Хатчу. Родители согласились отправить сына в дом Хатча в Аризоне, где Дэвид смог достичь того, к чему стремился.

Дэвид попросил Хатча взять его с собой в горы. Сначала они просто бродили по горным тропам, поросшим кустарником. Затем Дэвид захотел пойти дальше и уговорил Хатча отвезти его в Прескотт, решив побывать на шеститысячефутовой Гранитной горе.

Хатч, достаточно умный и чуткий, не смеялся над новичком. И хотя Дэвид в первый раз поднялся всего на тысячу футов, этого оказалось достаточно, чтобы полюбить горы всей душой.

К концу, пожалуй, самых волнующих и трудных недель в своей жизни Дэвид вернулся в Коннектикут загорелый, весь в ссадинах, но полный решимости продолжать занятия горным туризмом, пока не покорится Гранитная гора.

Дэвид смог победить страх перед высотой, и теперь он знал: ему необходимо победить кошмар, связанный с именами.

Когда он выходил из машины, зазвонил сотовый телефон. Это была Стаси.

— Привет, Жевунчик! — заговорил Дэвид. (Они со Стаси очень любили образы из сказки «Волшебник страны Оз».) Он посмотрел на часы. В Санта-Монике сейчас около одиннадцати. — Разве ты не в школе?

— Обеденный перерыв, — отвечала Стаси.

Дэвид с грустью отметил про себя, что у его падчерицы поменялся голос. В тринадцать лет она говорила уже не как маленькая девочка, а как типичный подросток.

— Мне давно нужно тебе что-то сказать, — продолжала она, — только не хотелось говорить при маме.

— Видать, дело серьезное, — заметил Дэвид. — Что там не так?

— Все. — Стаси тяжело вздохнула. — Мама снова вышла замуж в эти выходные. У меня теперь новый отчим. — Это слово она произнесла так, будто держала во рту горькую желчь.

— Кто же это, Жевунчик? — Дэвид старался говорить спокойно, но он был поражен: они с Меридит разговаривали всего несколько недель назад, но она не упоминала ни о каких планах в таком роде. — Тебе он не нравится? Может быть, надо просто дать ему время?