Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Они были дружны?

— К сожалению. Поэтому моя дочь и сгинула.

— Как это произошло?

— Моя девочка гостила у этой дряни несколько дней, слуг отпустила. А когда решила ехать домой, меня не предупредила, я бы послала за ней людей.

Голос женщины стал сух и холоден.

— Была весна, было еще холодно и рано темнело, а эта мерзкая тварь даже не додумалась дать моей девочке провожатого. Моя дочь не доехала до дома. Уехала и не приехала.

Волков подумал, что на острове с березами, среди костей несчастных, есть и кости дочери госпожи Анны. Говорить женщине он об этом не стал. А она как почувствовала это:

— Я хотела бы найти ее, все, что от нее осталось, что бы схоронить, что бы у нее была могила, как у сына.

Солдат все равно не стал говорить ей о находках на березовом острове. Он спросил:

— А давно ваша дочь дружила с Хедвигой?

— С детства, другие дома нас не принимали, а фон Рютте всегда был рад. Дочь была просто влюблена в Ядвигу, только и говорила о ней. Та была старше да и умнее, дочь очень много времени проводила у нее. А служанка Ядвиги, эта страшная Франческа, знала кучу рыцарских баллад про любовь, про подвиги, девочки любят баллады про любовь и рыцарей.

— Франческа знала множество баллад? — удивился солдат. — Она, что, грамотная?

— Не знаю, грамотна ли Франческа, но рассказчица она прекрасная, судя по словам моей бедной девочки. — Женщина мгновение молчала. — Хотя я думаю, что Франческа грамотная. Она знала кучу анекдотов из жизни древних императоров.

— Что за анекдоты? — солдат сел на кровати, уставился на фрау Анну. — Что за императоры?

— Да не помню, я… Дочь пересказывала один анекдот про императора, что давал сыну нюхать деньги, которые он собирал за пользование общественным уборными. И спрашивал у того: пахнут ли они. Ну, так мне рассказывала дочь. — Фрау Анну заметно встревожило поведение солдата. — А что случилось, почему вы спрашиваете?

— Нет, ничего, — солдат откинулся на подушки, загадочно улыбнулся, — все хорошо, все хорошо.

⠀⠀

⠀⠀

⠀⠀

Глава тринадцатая

Умный монах

⠀⠀

— А что это за папская свинья в сутане? — Кричали ему гёзы.

— Давай-ка повесим его!

— Нет-нет, друзья, — отвечал им Ламме Гудзак, — эта папская свинья в сутане — очень умный монах, и он мне нужен для богословских бесед и толкования книг.

Шарль де Костер

«Легенда о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке»

— Господин коннетабль, проснитесь, к вам пришли.

— Кто еще? Рань какая, солнце только встало, — орал Волков раздраженно. — Какого дьявола, кому там неймется?

— Монах вас добивается, еще до рассвета приперся, — рассказал слуга, госпожи Анны.

— Какого черта ему нужно? — отвечал солдат, не вставая с постели, хотя и сам догадывался, что дело монаха, возможно, связано с костями, что они нашли на березовом острове.

— Монах умоляет вас о встрече, он говорит, что вы его знаете, его зовут брат Ипполит.

— Не знаю я никаких братьев Ипполитов, — заявил солдат, надеясь, что на этом разговор будет закончен, он закрыл глаза, думая еще поспать.

Но слуга госпожи Анны не сдавался:

— Он умоляет вас о встрече, говорит, что по очень важному делу, и он торопится.

— Вот зараза, — Волков сел на кровати, он не высыпался уже давно, и вчера слушал фрау Анну до полуночи. И сейчас его будят, в такую рань. — Эй, ты, кто там за дверью, найди мои штаны. И моего болвана.

⠀⠀

Монаха он узнал. Это был тот молодой монах-лекарь, что накладывал ему первую повязку на плечо.

— Да благословенны пусть будут дни ваши, — торопливо заговорил монах, кланяясь.

— Здравствуй, чем я могу тебе помочь? — дружелюбно спросил Волков.

— Господин, все говорят, что вы поймали упыря, да…

— Упыря? — переспросил солдат. — Думаешь, это был упырь?

— Я его не видел, говорю со слов других, — произнес монах.

— Тем более что поймал его барон фон Рютте.

— А все утверждают, что поймали вы…

— Ты разбудил меня, чтобы сообщить мне об этом?

— Да нет, я пришел сказать, что он был не один, — быстро говорил монах, он явно торопился.

— Кто не один?

— Упырь! Он был не один!

— Не один? А сколько же их?

— Господин, я покинул монастырь без благословения аббата, я не могу вам все объяснить сейчас и здесь, — монах молитвенно сложил руки, — умоляю, пойдемте в монастырь, я там вам все объясню, покажу книгу и расскажу свою историю.

Юноша говорил очень сбивчиво, волновался, заикался на каждом втором слове.

— Ну ладно, — согласился солдат, видя волнение молодого монаха, — только позавтракаю.

— Я буду в приемном покое, — чуть не на ходу крикнул Ипполит. — Я вам там все объясню

⠀⠀

Монах-лекарь Ливитус, увидев солдата, обрадовался:

— Хорошо, что вы зашли, знаю, знаю, хотите забрать у меня помощника, — отец Ливитус чуть не силой усадил солдата напротив себя, — отпущу, отпущу, раз такой герой просит.

Коннетабль хотел сказать, что просит то не он, но не стал говорить, поглядев на лицо молодого монаха. Тот стоял, переминаясь с ноги на ногу весь в нетерпении.

— Но прежде, чем вы заберете у меня брата Ипполита, я посмотрю ваше плечо. Давайте взгляну. Ипполит, не стой, помоги господину коннетаблю снять доспех, а потом и ногу посмотрим.

— Нога не беспокоит, зажила, только шрам остался, — говорил солдат, снимая доспех.

— А плечо как?

— И плечо в порядке, бывают дни, что даже не бинтую.

— Рукой шевелите? Ограничений в движении нет?

— Почти не шевелю.

— Как же не шевелите? Еще как шевелите. Тут на днях одного юного рыцаря привезли, так ему на дуэли ночью кто-то бедро проколол. Не знаете, кто его ранил?

— Мало ли в округе дуэлянтов, — философски заметил Волков.

— Да не так уж и много, — сказал монах. — А ну-ка давайте поднимем руку… А повыше… Еще… Не болит?

— Не болит, — с удивлением произнес солдат, держа левую руку вертикально вверх. — Вообще не болит.

— А в сторону, в бок, — командовал монах, — так не болит?

— Нет, — продолжал удивляться солдат, — сто лет так себя не чувствовал.

— Ну, прогресс на лицо, тугой бинт вам помог, продолжайте на ночь бинтовать с