Командиры кораблей - Сергей Адамович Колбасьев

Какими-то хитрыми путями он избежал вполне заслуженных неприятностей и теперь по-прежнему сиял, потирал руки и со всеми разговаривал с преувеличенной ласковостью.

— Голуба моя, — сказал он Бахметьеву. — Мы с вами заживем на славу.

Бахметьеву это показалось форменным оскорблением, но он виду не подал. Кое-чему от комиссара Лукьянова он все же научился.

— Есть, — ответил он. — Разрешите затребовать из порта комплект практических снарядов.

За обедом Андрей Андреевич очень критически нюхал суп и неодобрительно качал головой:

— Друзья мои, это никуда не годится. Нужно будет срочно сменить кока. Кстати, у меня на примете есть подходящий специалист. Просто волшебник.

— Не поможет, — пробормотал Короткевич. — Даже волшебник.

— Паек, — пояснил артиллерист Юдин.

Андрей Андреевич, всплеснув руками, рассмеялся:

— Батюшки мои! Да неужели вы думаете, что мы будем питаться одним пайком? Ведь на пайке сидят только экономически отсталые элементы, а мы не такие.

Бахметьев покраснел, но все-таки сдержался.

— Между прочим, — сказал он совершенно ровным голосом, — эти самые отсталые элементы отстояли Советскую власть.

Сразу же все сидевшие за столом повернулись к нему, и в кают-компании воцарилось неловкое молчание.

Бахметьев еще гуще покраснел и обеими руками стиснул край стола. Подобные высказывания в своем кругу эти люди считали неуместными? Ладно. Сейчас он им выскажет еще кое-что!

И вероятно, высказал бы, если бы его не предупредил Андрей Андреевич.

— Конечно, конечно, — быстро заговорил он. — И правильно сделали. Но теперь у нас, знаете ли, новая экономическая политика, и, уверяю вас, мы будем процветать. Частная инициатива — сами понимаете.

— Что мы будем есть? — спросил артиллерист Юдин, человек, не любивший отвлеченных вопросов.

— Волшебные бифштексы из мороженной картошки, — с горечью ответил Алеша Гусев, который после своей неудачной охоты за пирожными стал пессимистом.

— Зачем? — и Андрей Андреевич, улыбнувшись, пожал плечами. — Для начала я предложил бы есть консервированное мясо. Это вполне вкусно и питательно.

План его, как и все гениальное, был чрезвычайно прост. В одной из кают затонувшего посреди гавани «Памяти Азова» хранился изрядный запас мясных консервов. Их следовало разыскать и извлечь, вот и все.

Разыскать было нетрудно — тот самый кок, которого он собирался нанять, в свое время служил тоже коком на той самой «Памяти Азова». Извлечь тоже легко. для этого существовали водолазы.

Бахметьев встал и ушел из-за стола. Он был не слишком сыт, но сейчас консервированного мяса есть не стал бы.

Юдин смотрел на Андрея Андреевича с нескрываемым восхищением, и даже томный Жорж Левидов как-то оживился. Механик Короткевич не поверил и, будучи человеком прямолинейным, сказал:

— Бред.

— А вот посмотрим, — ответил Андрей Андреевич и сразу с неукротимой энергией взялся за дело.

За полчаса провернул через штаб назначение нового кока и сам пошел за ним в экипаж, где тот временно числился. Затем отправился в водолазный отряд и там вступил в переговоры не с начальником отряда, а с одним знакомым старшиной и кое-какими водолазами.

Договор был заключен на следующих условиях:

1. Товарищ Скублинский является ответственным руководителем работ и указывает, где находятся консервы.

2. Миноносец предоставляет для буксировки водолазного бота свой моторный катер, и команда миноносца оказывает водолазам всю необходимую помощь.

3. Водолазы работают в частном порядке после семнадцати часов, то есть во внеслужебное время, и в качестве вознаграждения получают: из первого ящик консервов  50%, из второго  30%, а из всех последующих —  10%.

4. Если в течение трех дней работы никаких консервов обнаружено не будет, товарищ Скублинский уплачивает водолазам за беспокойство один ящик сахара и один ящик хозяйственного мыла.

Ни сахара, ни мыла у Андрея Андреевича не было, но это его нисколько не беспокоило. Он был абсолютно уверен в успехе и на следующий день ровно в семнадцать часов приступил к работе. Где-то раздобыл небольшой бон[85] и ошвартовал его у выступившего из воды края палубы «Памяти Азова». Потом рядом с боном поставил водолазный бот и свой катер и, откинувшись на спинку кормового сидения, благодушно закурил.

Его дело было сделано, и за него распоряжался новый кок Чугунный. Он обстоятельно разъяснил водолазам, как им добраться до склада, петухом расхаживал по бону и время от времени даже покрикивал — вероятно, воображал, что он боцман. Первый водолаз осторожно сполз по наклонной палубе, ушел под воду и, качаясь, растворился в зеленой темноте. От него остались только крупные пузыри воздуха, с бульканьем лопавшиеся на поверхности, но смотреть на них было неинтересно.

Значительно приятнее было бы пока что вздремнуть, и Андрей Андреевич, поудобнее устроившись в углу своего кормового сиденья, надвинул козырек фуражки на глаза.

Отлично припекало июльское солнце, лениво плескалась за бортом волна, и равнодушно постукивала водолазная помпа. За последнее время он начал понемногу полнеть, и это следовало приветствовать.

В полусне он отчетливо увидел свой новый буфет резного орехового дерева, который купил буквально за гроши, и на буфете недавно присланный с Украины окорок, но внезапно на бону закричали.

Кричали «ура» и еще что-то. Из воды медленно поднимался обвязанный концом большой деревянный ящик.

— А ну, навались! — обрадовался водолазный старшина и сам схватился за конец.

Через минуту ящик уже стоял на бону. Одним ударом топора с него снесли крышку и увидели: плотными рядами в нем стояли круглые консервные банки.

Андрей Андреевич улыбнулся. Все было в совершенном порядке.

13

Черт знает в каком дурацком положении может иной раз оказаться человек!

Бахметьев сидел в своей каюте перед письменным столом и старался не видеть нагроможденных на столе консервных банок, но это было невозможно — банки стояли сплошной стеной и демонстративно блестели.

Он просто не мог от них отказаться — они были нужны его сыну Никите. И потом, вся команда их брала, даже коммунисты, и как будто это было вполне законно: со дна моря имущество принадлежит тому, кто его поднял.

Но, с другой стороны, Андрей Андреевич был несомненным прохвостом и, больше того, врагом, а принимать подарки от прохвостов и врагов не годится.