Лекарь - Юрий Корчевский

— Слышь, боярин, не сочти за труд, скажи холопам — пусть меня домой отвезут.

— Запросто! Я ведь внучатый племянник Милославскому. Как не уважить тебя!

Никиту посадили в возок и отправили, наказав кучеру не только довезти, а и на крыльцо поднять. Едва успев сказать, куда его везти, Никита тут же отключился.

В себя пришёл уже на крыльце. Рядом стоял кучер, барабаня кулаком в дверь.

На стук выскочила Любава, помогла Никите войти, снять кафтан.

— Ой, Никита! Ты зачем с царского стола кубки взял? Нехорошо-то как!

— То подарки! — заплетающимся языком торжественно заявил Никита и рухнул на пол.

С помощью кухарки Любава разула его, вдвоём они перетащили его на постель, раздели. Как он уснул — не помнит.

Очнулся в полдень. Голова трещала — спасу нет. Открыв глаза, Никита увидел рядом с собой Любаву.

— Испей рассолу капустного, — Любава протянула ему кувшин.

Во рту было сухо, язык не поворачивался. Никита жадно припал к кувшину, ополовинил.

— Может — пивка, поправиться?

— Не могу, — Никита откинулся на подушку. После рассола от квашеной капусты стало легче.

— Сейчас горяченького шулюма дам. Кухарка с утра сварила, тебя дожидается.

Никита через силу похлебал жиденького бараньего шулюма. Колокола в голове бить перестали, боль стихла.

— Я не знала, что ты так напиться можешь, — с укоризной сказала Любава.

— Я и сам не знал, сроду так не напивался, — почти простонал Никита.

— Кубки у тебя откуда? — Любаву снедало любопытство.

— Один царь подарил, другой — боярин Милославский.

— Ой, что делается! Так ведь они цены немалой! А за что?

— Боярина на пиру спас — мясом он подавился.

Любава погладила его по голове, как маленького:

— Лекарь ты мой.

Раздался стук в ворота.

— Кто это там? Пойду открою.

Любава накинула платок, вышла и вернулась с князем Елагиным. Тот выглядел помятым, под глазами обозначились мешки.

— День добрый, Никита!

— И тебе не хворать, княже.

— Ха, лежишь! А о тебе только и разговоров по боярским домам.

— С чего?

— Ты забыл, что ли? Дай-ка на подарки поглядеть.

Любава принесла кубки. Она уже успела отмыть их от вина, протёрла.

Князь поочерёдно кубки осмотрел, полюбовался, взвесил на руке.

— Один другого краше! Повезло тебе, Никита! Если так и дальше пойдёт — царь тебя может боярским званием пожаловать.

— Ох, башка трещит — не до званий.

— Чудак-человек! Да так не всем везёт — даже боярам. Из рук царя и тестя царского по кубку в один день получить! Своего счастья не понимаешь! Рассолом поправился уже?

— Успел.

— Тогда пусть супружница вина подаст.

— Семён Афанасьевич! Слышать о вине не могу, мутит!

— Да что же ты такой хлипкий, Никита! Подарок-то обмыть надо!

Подарки обмывали прямо из кубков.

Любава шустро накрыла стол. Князь съел здоровенную миску шулюма, обгрыз бараньи косточки:

— Вкусно! — похвалил он. — Кухарка у тебя хорошая.

— Не жалуюсь, — сдержанно ответил Никита.

Ещё поели, выпили немного. Никита уже пришёл в себя, но в лекарню не пошёл: полдень уже минул, да и состояние не то.

Князь уехал довольный, но Никита так и не понял, зачем он приезжал. На кубки поглядеть?

Однако события дня ещё не закончились.

Князь к вечеру заявился снова — уже в серьёзном подпитии.

— По княжеским домам ездил, выпил слегка. Только и разговоров, что о пире царском. А где про пир, там и про тебя. Кто из бояр тебя раньше не знал — так на пиру увидел. Ноне ты личность известная. Любава, гордиться таким супругом надо.

— А я знаю и горжусь им давно, — просто сказала Любава.

Когда Никита и князь остались наедине, Елагин попросил:

— Погадай мне на картах, давненько ты не гадал.

— Так ведь…

— Уважь, Никита! И ты хмельной, и я, но уж больно услышать хочется, что меня ждёт. Я и карты с собой взял, — князь достал колоду.

Деваться было некуда. Никита вздохнул, разложил пасьянс. Потом сгрёб карты и разложил снова.

— Что такое? Говори, не томи.

— Два раза раскладывал. Теперь слушай, только о том — никому!

— Обижаешь, Никита! Я весь внимание!

— Через четырнадцать лет царица умрёт.

— Ох, Господи, помилуй мя, грешного! — князь приложил ко рту ладонь. — Страсти-то какие! Дальше давай!

— Государь женится на Наталье Кирилловне из рода Нарышкиных.

— Так-так-так!

— Государь переживёт царицу на пять лет. У него будет двое сыновей Пётр и Иван. Править Россией будет Пётр.

— Так он мал ещё будет-то…

— Не перебивай, княже.

— Молчу.

— После смерти Алексея Михайловича царевна Софья править будет.

— Это что родилась недавно?

— К тому времени повзрослеет.

— Дальше давай.

— Не говорят карты больше ничего — и так сказали многое.

— Это верно. Да предсказания-то все сильные, с ума сойти можно. Вот только сроки — четырнадцать лет! Доживу ли?

— Доживёшь — я по картам вижу.

— Вот! Самое твоё главное предсказание. В моём возрасте прожить ещё четырнадцать лет — как подарок судьбы. Вот спасибочко!

Никита собрал карты и вернул князю. Тот сунул их в карман — небось, ещё пригодятся.

На следующий день Никите нужно было идти на службу.

Иван встретил его, вскинув руки:

— Ой, Никита! Что вчера здесь творилось!

— А что такого? Я приболел вчера — после царского-то пира.

— Так бояре да купцы приехали, возками всю улицу перегородили. И все тебя хотели видеть.

— Неуж все срочно заболели? — улыбнулся Никита.

— Обещали сегодня приехать.

И в самом деле — не успел он переодеться, как к лекарне стали подъезжать возки, и все как один — купеческие. Понятное дело: они с утра раненько встают — волка ноги кормят. Это бояре да князья утром могут себе позволить вздремнуть.

Никита стал принимать страждущих. В основном была мелочевка: вросший ноготь, сломанный позавчера на пиру палец.