Мушкетер - Валерий Большаков

Война после всплеска активности снова вошла в обычную колею — французы и британцы вяло копошились на занятых позициях, иногда постреливая, словно напоминая о себе: «Мы ещё здесь, мы ещё о-го-го!»

Гарнизон форта Ла-Пре обнаглел до того, что в отлив выходил на берег собирать мидии и крабов — приятный довесок к скудному пайку.

Утром Олег со своими как раз и занимался сбором «даров моря». Урожайный был день — полная корзина морепродуктов.

— Господин корнет! — послышался голос де Лаверня.

— Да, мой лейтенант, — откликнулся Сухов.

Офицер приблизился, огляделся вокруг и заговорил:

— Помнится, вы жаловались на Бэкингема, который начал вам докучать, а я предложил вам замечательную возможность досадить самому герцогу. Две недели минуло с той поры, и я рад вам сообщить, что маршал фон Шомберг готов высадиться на Иль-де-Ре. И нам, господин виконт, не помешала бы разведка боем.

Олег внимательно посмотрел на лейтенанта.

— Слушаю.

— Необходимо проникнуть в лагерь герцога Бэкингема, оценить боеготовность англичан, их способность противостоять. Весьма желательно при этом… э-э… пошуметь. Сжечь корабль, взорвать пороховой погреб. Понимаете? Надо дать понять англичанам, и без того подавленным неудачами, что их песенка спета. Пусть ими овладеют растерянность и страх, малодушие и уныние. Тем легче будет нам учинить разгром и одержать победу, сведя потери к минимуму.

— Понимаю, — протянул Сухов. — А если мы взорвём крюйт-камеру флагманского «Триумфа»…

— …То это будет просто пре-вос-ход-но! — почти пропел де Лавернь.

Олег кивнул.

— Когда выступать?

— Сегодня ночью.

— Ага… Я возьму троих. Мм… Желательно бы и четвёртого — Нолана Чантри. Для него английский язык — родной, но Чантри — гвардеец кардинала.

— Это я беру на себя, — быстро проговорил лейтенант. — Если месье Чантри согласится, берите его с собой.

— Ну всё тогда. Пошли мы готовиться.

Нолан, когда его спросили о желании поучаствовать в «увеселительной прогулке», согласился не раздумывая. Подготовка началась с обеда: Акимов, Пончев, Чантри, Быков и Сухов плотно поели и отправились на боковую, подремать перед бессонной ночью. «Выходим в ночную смену!» — пошутил Пончик.

Шляп с собой не брали, мушкетов и шпаг — тоже. В разведку следовало отправляться налегке. Зато Олег прихватил два пистолета, а Виктор — все четыре.

За полночь «шпионы-диверсанты» покинули Ла-Пре.

Англичане расположились совсем рядом с фортом, да и куда денешься на крохотном островке?

Цепочка костров отмечала границу вражеского лагеря, а ещё дальше валко качались тусклые фонари, отмечая корабли, развёрнутые к берегу кормой.

— Ползём по-индейски, — шепнул Сухов, — то есть опираемся только на пальцы рук и ног, а не пузом, чтоб не шуршать. Слышал, Понч?

— А чё сразу я? — пробурчал Шурик. — Чуть что, сразу Понч, Понч…

— Пасть порву! Выдвигаемся.

Проползти мимо костров удалось по низинке. Выбрались разведчики прямо к свалке. Пришлось огибать «нехорошее место». Дальше стояли шатры в ряд, но проверять, спит ли в них кто, Олег не стал.

— Берег тут обрывистый, — едва слышно проговорил он, — давайте доползём до пляжа — и к кораблям.