Баллантайн - Уилбур Смит

Без всяких раздумий всадник направил лошадь в зеленую гущу. Упругие ветви поддались, чтобы тут же вновь сомкнуться за спиной человека. Подобно когтям орла в шкуру Хулумайи и одежду Аталана впились сотни колючек. Теперь кобыла двигалась уже не галопом, а робким шагом, будто копыта ее ступали по зыбучим пескам. Для их преследователя-слона заросли киттара преградой не являлись.

– Что ж, пора заканчивать, – произнес Осман Аталан, отпуская поводья и высвобождая ноги из стремян. Затем он встал в седле, выпрямился в полный рост и впился взглядом в быстро приближавшегося слона. – Ну же, возьми меня, если сможешь! – Эмир отлично знал, как его голос подействует на животное.

Слон прижал к голове плоские уши и сделал то, чего от него так ждал охотник – вытянул хобот, чтобы схватить ненавистного врага.

Балансируя на спине кобылы, Аталан крепко сжимал в руке длинный меч. Когда хобот почти уже охватил его, Осман нанес удар. Сталь клинка рассекла кожу и мышцы с такой легкостью, будто это облачко тумана. Так падает нож гильотины, обезглавливая осужденного.

В первое мгновение не было даже крови – ровный срез обнажил лишь розовую плоть и белые нити сухожилий. Затем она хлынула потоком. Слон заревел, и это была агония. Секунду спустя тяжелая туша, нелепо загребая ногами, завалилась на бок.

Осман опустился в седло и, сдавив круп кобылы коленями, направил Хулумайю в сторону от головы животного. Спешившийся Хасан бен Надир подкрался к слону сзади, резким движением перерезал под коленом его левой ноги сухожилие и вновь вскочил в седло. С другого бока то же самое проделал и эмир.

Мощное сердце толчками гнало кровь к ужасным ранам; жить слону оставалось не дольше, чем мулле прочесть суру Корана. Стоя рядом с лошадьми, аггагиры не сводили глаз с поверженного гиганта и возносили в душе хвалу силе и храбрости своего предводителя. Когда огромная голова животного запрокинулась, Аталан прокричал:

– Аллах всемогущ! Да пребудет его слава во веки веков!

Узенькие улочки Хартума полнились слухами, страшную весть выкрикивали муэдзины с высоких минаретов. В городе установилась тяжелая, мрачная атмосфера; жители, казалось, пребывали в ожидании похорон. Тут и там группы озабоченно переговаривающихся горожан торопились к берегу Нила, чтобы занять местечко, откуда открывался вид на противоположную сторону реки.

Райдер Кортни находился в небольшой мастерской, располагавшейся позади больницы, за красными глинобитными стенами форта Бурри. Именно туда гонец принес ему записку от Дэвида Бенбрука – вырванный из консульского блокнота листок с несколькими строками. В мастерскую Райдер пришел еще на рассвете, чтобы вместе с Джоком Маккрампом продолжить ремонт парового двигателя. Разобрав сплетение труб, они обнаружили, что ущерб от прямого попадания снаряда куда более значителен, нежели предполагалось. Паром в цилиндры занесло мельчайшие осколки металла, полированные поверхности поршней покрылись бороздами и царапинами. Черт побери, «Ибису» здорово повезло, что он вообще смог добраться до берега!

– Благодарение Всевышнему, я не позволил открыть заслонку полностью, – пробормотал Джок. – Иначе мы бы просто взлетели на воздух.

Тяжелый двигатель пришлось снять и вытащить на каменный парапет. Оттуда его погрузили в запряженный двумя буйволами фургон и доставили в мастерскую. Ремонт длился десять дней, и сейчас работа близилась к концу. Вытерев ветошью покрытые маслом руки, Райдер пробежал глазами записку и передал ее Джоку.

– У тебя нет желания посмотреть?

Механик усмехнулся, длинными щипцами вытащил из горна добела раскаленный лист металла, положил его на наковальню.

– А не слишком ли много чести этому азиатскому джентльмену Осману, дьявол бы его побрал, Аталану?

Маккрамп поднял молот и с размаху отпустил его на край листа, затем еще раз и еще. Не обращая внимания на Кортни, он щипцами поднял заготовку и окунул в чан с холодной водой. Раздалось шипение, к потолку мастерской взлетело облачко пара. Джок скептически осмотрел лист, который должен был прикрыть пробоину в борту катера. Явно недовольный результатами, Маккрамп вновь сунул заготовку в горн. Пряча улыбку, Райдер вышел из кузни и направился в конюшню.

На противоположном берегу канала собрались сотни горожан. Конь Райдера с трудом прокладывал через толпу путь к воротам британского консульства. Кортни не очень-то хотел встречаться с генералом Гордоном и испытал облегчение, увидев его затянутую в хаки фигуру на парапете форта Мукран в окружении пяти или шести офицеров-египтян. Военные смотрели в полевые бинокли, направленные на северный берег Голубого Нила, что позволило Райдеру незамеченным добраться до консульства. Поручив коня заботам стоявшего возле ворот грума, он направился к дверям особняка. В вестибюле двое стражей отдали ему честь.

Лицо египтянина-секретаря, который торопливо вышел из кабинета навстречу гостю, нервно подергивалось.

– Консул поднялся на башню, мистер Кортни, и рассчитывает, что вы присоединитесь к нему.

Когда Райдер вышел на открытую площадку, семейство Бенбрук заметило его не сразу. Все четверо сгрудились вокруг громоздкой подзорной трубы на треноге. У окуляра находилась Эмбер, взобравшись на высокий, с плетеной спинкой стул. Заслышав шаги, Саффрон оглянулась и вскрикнула от удивления.

– Райдер! – Девочка бросилась к мужчине и крепко сжала его руку. – Ты только посмотри!

Кортни невольно взглянул на Ребекку. В лице девушки не было и следа переживаний, которые ей пришлось испытать на борту парохода, – наоборот, весь облик Ребекки, одетой в темно-зеленое платье с кринолином, дышал горделивой сдержанностью. Из-под соломенной шляпки с ярко-желтой лентой на плечи падали аккуратные белокурые локоны.

– Не позволяйте этой упрямице докучать вам, мистер Кортни, – застенчиво улыбнулась Ребекка. – Ее вечно тянет командовать.

– Повелевать означает держать себя царственно, – невозмутимо откликнулась Саффрон.

– Ничего подобного! – повернулась от окуляра Эмбер. – Это означает надменную заносчивость.

– Да будет вам! – хмыкнул Райдер. – Сестрам следует любить друг друга.

– Рад видеть вас, капитан. – Дэвид Бенбрук приветственно поднял руку. – Простите, что отрываю от дела, но зрелище того заслуживает. Слезай, Эмбер, уступи место мистеру Кортни.

Райдер шагнул к подзорной трубе и, прежде чем приникнуть к окуляру, пристально оглядел противоположный берег. Увиденное действительно завораживало: казалось, вся саванна охвачена пожаром. Лишь через мгновение Кортни понял, что солнечный диск затмевают не клубы дыма, а