Наследие из сейфа № 666 - Таня Белозерцева

— А… ну, такого сама ищи, — разочарованно сдулся Гарри.

— Мне достань! — торопливо попросил Невилл. — Жабу я дома оставлю, мне его дед Элджи всучил, мне он не нравится.

Однако по прибытии стало ясно, что с котом для Невилла тоже придется повременить: мальчика встречали родители — смеясь, они махали руками, в других удерживая рвущихся с поводков трех черных пёсиков: желтоглазого лабрадора, синеглазого хаски, черного, как канадский волк, и косматого красноглазого дворника, тоже черного, понятное дело… Все три щена с визгом накинулись на Невилла и страстно облизали его с ног до головы, приведя в такой же щенячий восторг: миг, и вот он лихорадочно гладит трех пёсиков, силясь обнять всех сразу и расцеловать их веселые мокрые носики. Особенно старался хаски — он визжал и извивался, наскакивал на плечи, бодался по-кошачьи и барабанил лапами по всему телу мальчика. Мама с папой смеялись, ласково одергивали щенков за поводки и окликали:

— Ну тише-тише, Шаки, Бари, Гримми, тише…

Друзья Невилла подошли поближе и с интересом спросили, как зовут щенков? И узнали, что лабрадора звать Гримом, хаски Шаком, а дворнягу Баргестом. И он единственный, кто оказался красноглазым, как его тезка. А когда Невилл додумался спросить:

— Мама, папа, но с чего вы решили завести сразу трех собак, да ещё и простых, маггловских, а не наших волшебных крапов?

Ему ответила Алиса:

— Наши крапы мелкие и белые, как гладкошерстные терьеры Джека Рассела. А нас к жизни вернули три черных пса: Грим, Шак и Баргест. Мы и выбрали наиболее похожих на них собак. А самые похожие и подходящие собачки оказались именно у магглов.

Гарри к тому времени попытался потихоньку слинять, без труда и подсказок поняв, что к чему. Его попытка улизнуть была замечена Роном.

— Гарри, ты куда?

Невилл встревоженно оглянулся на окрик Рона, а увидев, как покраснел Гарри, моментально всё понял. К счастью, его такта хватило не заверещать дурниной и не привлекать внимание к не пойми-чему, только сдержанно-коротко кивнул, благодаря взглядом. Гарри облегченно улыбнулся, кивнул в ответ и, подхватив сумку поудобнее, буркнул Рону:

— «Куда-куда»… на свою сторону, я у магглов живу!

— Гарри, подожди! — крикнул Рон. — Ты в гости к нам на лето не приедешь? Будет классно! Я маме скажу, она тебе в моей комнате постелет, и будем… — далее Рон неуверенно замолчал, потому что Гарри вернулся, встал вплотную, нос к носу, и приста-а-ально уставился в глаза. Дождавшись, когда Рон закончит тарахтеть, Гарри медленно проговорил:

— Слушай, т-ты… — пауза. — Я уезжал из дома на десять месяцев с короткими каникулами на Рождество (две недели) и на Пасху (снова две недели), и теперь, когда у меня появилась чудесная (и такая редкая) возможность побыть в кругу семьи целых два месяца, ты зовешь в какие-то гости к незнакомым людям. У тебя совесть есть, Рон?

Гермиона, стоявшая рядом, утвердительно кивала на каждое слово Поттера, полностью согласная с его вердиктами. А когда Гарри умолк, вставила свои пять пенсов.

— Точно. К тому же у нас есть ещё и друзья по улице и начальной школе, о них тоже нехорошо забывать!

— Вот именно! — подхватил Гарри. — Наши верные друзья, боевые товарищи, знакомые с горшка и до парты! О них-то как забыть?!

Снова подкинув на плече ремень сумки, Гарри цапнул Гермиону за руку и увлек в сторону перехода, оставив тупо моргающего Рона, у которого как раз не было друзей с горшка, а были пятеро старших братьев, постоянно подкалывающих и поддразнивающих его, младшая, вечно ноющая сестренка и желанная крыса, которая так и не стала его собственностью. Ну и ладно, Рон обиженно шмыгнул носом, потерся щекой о голову Пола Пэнна и вздохнул — ничего, у него теперь тоже есть друг, пушистый, серый и полосатый.

Этим летом Гарри действительно оказался в полном кругу семьи. Сначала у них в доме на Тисовой несколько дней жили Майкл, Присцилла и Марджори Дурсли, приехавшие на день рождения Дадли. Потом они все вместе собрались и рванули в Коукворт, где и провели остаток июля в доме Эвансов. Сириус с лошадками-приманками оказался не у дел. Но он, к счастью, имел солнечный неунывающий характер и не умел долго обижаться. Видя, что до него никому нет дела, и прекрасно понимая это, Сириус махнул рукой и занялся лошадьми, чтобы они не испортились от застоя. Одно занятие, другое, пара манежей, тренеры, ветеринары, бинтовка-амуниция, тренерша, ещё одна… и не заметил Сиря, как его самого зануздали и заседлали. Причем в буквальном смысле: вожжи брачных уз накрепко сжала в кулаках мисс Ирландия О’Коннелл, ныне Блэк… Когда Сиря очнулся после попойки и, путаясь в фате, начал выбираться из супружеской постели, с ужасом пытаясь вспомнить имя жены, его за шкирку ухватила крепкая длань опытной наездницы с риторическим вопросом:

— Куда пошел?

— В туалет, — обреченно сообщил пойманный в брачные силки муж. В туалет жена отпустила, а вот на волю — нет. На уверения Сири, что он женился по ошибке, по пьяни, случайно, неудачно пошутил и вообще не помнит! — женушка предъявила кассету с видеозаписью свадьбы. VHS-пленка честно продемонстрировала кадры, на которых Сиря взасос целовал невесту и клялся в чистой и вечной любви. Пугаясь собственной храбрости, Сириус попробовал припугнуть супружницу тем, что он-де колдун! Ирочку это не испугало, приложив муженька хорошенько чугунной сковородкой, она встала над поверженным супружником и сообщила его наливающейся на лбу шишке:

— А нам, потомственным дворянам, и маг в семье не помеха. Чтобы О’Коннеллы да чего-то боялись?! Не смеши мои помпончики, Сириус Блэк!

В общем, доездился Сириус, лошади-заманушки сами его заманили, впрягли-зануздали в брак по самое не могу. Ну, поначалу скулил и плакал, убегал из дома в бар, жалился в жилетку понимающим парням, а потом взял да и присмотрелся к жене. И удивился. Пьяные-то глаза оказались зорче трезвых! Ирочка была дородной и прекрасной, дамой в теле, так сказать, и все эти прелести-округлости оказалось очень приятно пощупать. Было за что подержаться. Красно-рыжие кудри, зелено-карие глаза, прямой нос, волевой упрямый подбородок — стандартная волевая ирландская женщина с крепкими бедрами и сильными, накачанными гужевыми работами руками.

А Гарри жил, радовался лету и солнцу, любил дедушек-бабушек, носился по улицам родного и гостевых городов с местными ватагами мальчишек и девчонок. Справив у Эвансов день рождения, Гарри