ESCAPE - Алиса Бодлер

– Молодец, это позволит тебе немного расслабиться, – учтиво заметил доктор.

– Если хочешь общаться со мной в другом формате, перестань меня анализировать! – менее враждебно заметил я.

– Извини! – рассмеялся и пасующе поднял руки вверх психотерапевт.

Я мог только догадываться, о какой конкретно роли мы говорили. В моей жизни не хватало стольких деталей, что Константин мог стать любой из них. Как я воспринимал его, когда звонил ему в любое время суток, включая точно нерабочие часы? Был ли он для меня лучшим другом, старшим братом или отцом? Я не знал, но сейчас не видел нужды в выяснении обстоятельств. Он пришел сюда не воевать, а капитулировать. Впервые в жизни явился мне не как врач, а как человек, которым я хотел его видеть. И это сработало.

К собственному стыду, я был готов поднять белый флаг в ответ, несмотря на гадость, что содержалась в прописанных им таблетках. Я был готов простить ему даже отвратительный ярлык, потому что не мог отказаться от этого взаимодействия, учитывая то, что исход последней ссоры с Иви был для меня уже неочевиден.

В этом и заключалась моя главная неисправность, втравленная в меня обстоятельствами нелегкого детства.

Я легко подавал руку в ответ тому, кто протягивал ее первым, не поднимая глаз на самого человека.

– Прости, но я не до конца понимаю, как вести себя сейчас, – только и смог произнести я.

– Ничего страшного в этом нет, – успокоил меня мужчина. – Я просто пришел, чтобы спросить, как я могу тебя поддержать и что сейчас происходит.

– Я могу рассказать, – я принялся гипнотизировать столешницу, не решаясь поддерживать зрительный контакт. – Но как это сделать, если во время предыдущей беседы ты посчитал все сказанное мной шизофреническим бредом?

– Так говорят мои учебники, – Константин улыбнулся мне. – Но ты же не знаешь, что на все это скажу я сам? Помнишь, как я уточнял у тебя, как мне лучше ответить: от лица специалиста, или же как обычный человек? Давай примем то, что теперь первой опции не существует.

Я не знал, с какой стороны мне лучше подойти к вопросу, а потому взял паузу и беспардонно уткнулся в телефон. И сделал это действительно вовремя, так как рабочий день Мисти наконец начался. Последним сообщением в моем рабочем почтовом ящике было сообщение от Исторического Бюро с сухой пометкой в названии. Она гласила: «Ваш запрос».

– Что-то важное? – ненавязчиво уточнил мой собеседник.

– Да, минуту, – я кивнул бывшему специалисту и поспешил открыть электронное письмо.

Руководительница поискового отдела писала следующее:

«Доброго времени суток. Записей о современниках Бодрийяров немного. Последний отмеченный человек в реестре с этой фамилией – белый мужчина, жив, зарегистрирован в нашем городе, сейчас ему пятьдесят два года. Имя – Джереми. По оценке открытых данных на государственных ресурсах, можно предположить, что фамилия была изменена, а точное местонахождение этого человека неизвестно. Более данных нет.

Всего доброго».

– Боузи? – вновь рискнул привлечь мое внимание Константин.

Я перечитывал сообщение Мисти из раза в раз, но не мог понять, получил ли я из него хоть какую-то ценную информацию. Теперь я знал, что каким-то образом род Бодрийяров все же был продолжен, и прямой наследник существует, живет в одно время со мной, здесь и сейчас. Но как это может помочь мне приблизиться к разгадке, я не осознавал. Не знал, за что зацепиться.

– Боузи, все в порядке?

Точно! Даже если Константин больше не был врачом для меня, он все еще являлся сотрудником городской государственной больницы.

– Да, – наконец позволил себе улыбнуться я. – Я понял, как именно ты можешь мне помочь.

Глава 8

Нежно-розовые бутоны семи больших пионов покоились на моих коленях. Константин любезно согласился довезти меня до цветочной лавки, чтобы я наконец выбрал подарок-извинение для Иви, идею о котором вынашивал со вчерашнего дня. Казалось, что новые композиционные составляющие для натюрморта должны были порадовать художницу. Или, по крайней мере, стать неплохим поводом для начала нашего разговора.

– Я бы хотел услышать историю от и до, если ты не возражаешь, – попробовал возобновить наш диалог мой бывший специалист.

Мы угодили в пробку на съезде, который находился в пяти километрах от моего дома. Разговор в кафе затянулся. Еще больше времени я потратил в очереди за цветами. А теперь серый мини-купер доктора застрял на дороге среди второй волны припозднившихся работяг. Все они старались успеть домой к вечернему чаю.

– Ты сказал, что Эндрю смог узнать имя твоего Мистера Неизвестного? – снова подтолкнул меня к продолжению беседы Константин. – Его зовут Герман.

Для меня было непривычно, что такой комментарий более не сопровождался пометками вроде «как тебе кажется», «как ты предполагаешь» или «как тебе хочется думать». Меньше всего на свете я мог ожидать, что человек, выполнявший функцию постоянного скептика, вдруг снизойдет до моего уровня осознания вещей и начнет всерьез играть со мной в мои «игрушки».

– Да. Это старший сын Ангелины, про которую ты уже слышал, – я кивнул, стараясь проговаривать все известные мне факты безэмоционально. – Еще есть младший – Валериан. Потом – его жена и их сын. Реймонд.

– Реймонд? – судя по интонации, мужчина подразумевал этот вопрос как риторический.

Константин сделал паузу, услышав имя наследника Бодрийяров. Он будто хотел зафиксировать его в мыслях и уложить на полку подсознания покрепче.

– Хорошо, – мой новоиспеченный взрослый друг пытался связать одно с другим. – Как все это связано с МёрМёр?

– Пока, исходя из того, что я услышал и увидел сам, в моей голове построилась следующая связка: существовала такая семья, и было у них типичное внутреннее деление на любимого ребенка и нелюбимого. В нашем случае первым является младший, Валериан. А вторым – старший, Герман. Последнего из семьи будто изгнали, построив ему отдельный небольшой особняк, который мы и знаем как МёрМёр.

– В котором еще была бабушка по имени Мари? – уточнил доктор.

– Все верно, – с готовностью подтвердил я. – Думаю, эта женщина была кем-то вроде его личной прислуги. В какой-то момент с Валерианом и его женой что-то произошло… и Реймонд стал жить вместе со своим дядей.

Константин от чего-то нахмурился и тряхнул головой. Но я продолжал:

– Не знаю, что было дальше. Но согласно тому, что прочитал в архиве Эндрю, и учитывая то, что это полностью совпадает с увиденной мной сценой в доме, Герман покончил с собой довольно трагичным образом. Куда после этого делся Реймонд, я не знаю.

– Все это звучит как