Брестские ворота - Николай Дмитриев

– И тем не менее, – мягко возразил Штрикфельд, – ваша дивизия отступает, а вы сами в плену.

– Меня захватили! – вскинулся Яков. – Думаю, это ваши десантники переодетые в нашу форму!

– Но и ваши десантники действуют точно так же, не так ли?

– Не знаю, – Яков пожал плечами. – Я артиллерист.

– Конечно, конечно… – согласился Штрикфельд и задал следующий вопрос: – Вот мы обращаемся с вами гуманно, а скажите, у вас расстреливают наших пленных?

– Думаю, что, когда вы попадёте в плен, обращаться с вами будут неплохо…

– Да? Ну, как говорят, время покажет… А на это что вы скажете? – немец выложил на стол смятый конверт. – Это письмо, найденное в вашем кармане. Тут вам пишут о войне.

– Это неудивительно, – Яков пожал плечами. – Сейчас война.

– Да, но это письмо написано до начала войны… И можно сделать разные выводы…

Штрикфельд заговорил несколько отвлечённо, и, слушая этого немца, Яков всё ниже опускал голову. Он понимал. Его как сына Сталина делают заложником большой игры…

* * *

Отчаянно дребезжа всеми изношенными частями, пикап мчался по полевой дороге. «Мессершмитт», напоминавший своим тонким фюзеляжем осу, уже пару раз заходил в атаку, и оба раза сидевшему за рулём особисту везло. Пока пули только взбивали пыль рядом с машиной.

Пять минут назад неизвестно откуда взявшийся немецкий истребитель атаковал кативший по полю пикап. Едва услыхав крик:

– Воздух!!! – шофёр мгновенно затормозил и кинулся в кювет.

Бойцы, сидевшие в кузове, повыскакивали следом, и только оставшийся в кабине особист медлил. Его вдруг охватила глухая злоба от сознания полного бессилия перед самолётом, и капитан вместо того, чтоб удирать в поле, внезапно для себя самого рванулся за баранку и погнал машину к недальнему лесу.

Отлично сознавая, что дважды промахнувшийся немец сейчас целится особо тщательно, особист по какому-то наитию резко взял руль вправо и съехал с дороги прямиком в поле. Почти сразу же послышался треск авиационного пулемёта, и третья очередь хлестнула по колее.

Ожидая, что немец снова повторит атаку, особист поддал газу, но «мессершмитт» исчёз в голубом мареве. Догадавшись, что у истребителя то ли кончились патроны, то ли осталось «в обрез» бензина, особист сбавил ход и не спеша подкатил к опушке.

Дождавшись, пока остававшиеся в поле бойцы прибежали и влезли в кузов, особист уступил место шофёру и почему-то молчал всё время, пока пикап катил лесом к расположению штаба.

По прибытии на место он также молча спустился к себе в землянку, сел на топчан и вдруг ощутил, что после пережитой опасности его начинает бить мелкая противная дрожь. Тогда капитан нагнулся, взял с пола стоявшую там бутылку водки, ударом ладони вышиб картонную пробку и прямо из горлышка сделал два больших глотка.

Сначала он вроде ничего не почувствовал. Но потом водка разлилась теплом по телу, и дрожь куда-то пропала. Тогда капитан выложил на стол папку с бумагами, собираясь взяться за работу, но веки стали слипаться, и, уверяя себя самого, что он только минуточку посидит с закрытыми глазами, особист, опёршись спиной о стену землянки, задремал.

Разбудил его скрип двери. Захлопав спросонья глазами, особист разглядел, что в землянку входит майор Авдюхин, и произнёс:

– А-а-а, это ты…

– А ты никак дрых? – усмехнулся майор, прикрывая за собой дверь.

– Да нет, просто сидел… – особист поспешно протёр глаза и придвинул так и лежавшую на столе папку к себе.

– У тебя я вижу дела, – заметил Авдюхин, присаживаясь к столу.

– В часть ездил, – как-то неопределённо отозвался особист.

– И что там? – заинтересовался политотделец.

– Что? – переспросил особист и ругнулся вполголоса. – Да то, что там с вечера занимают оборону, а утром у пустых ячеек только винтовки лежат…

– Знакомо, – вздохнул Авдюхин, выкладывая на стол листовку. – Вот познакомься, немецкая.

Особист взял листок в руки и прочитал вслух находившийся под призывом «Бей жида политрука просит морда кирпича», выделенный в рамку текст:

ПРОПУСК

Предъявитель сего переходит на сторону Германских Вооружённых сил. Немецкие офицеры и солдаты окажут перешедшему хороший приём, накормят его и устроят на работу.

Авдюхин дождался, пока особист сложил прочитанную листовку вчетверо, и спросил:

– Ну как текст?

– Не впечатляет, – особист снова выругался и посмотрел на майора. – Да, а как там моя просьба?

Речь шла о попавших в руки особиста бумагах, некоторые из которых он для большей точности попросил перевести в политотделе, где был человек, отлично знавший немецкий язык.

– Так я ж поэтому и пришёл, – ответил Авдюхин.

Он открыл полевую сумку и выложил перед капитаном несколько аккуратно сложенных листков, верхний из которых был исписан от руки.

– Вот, это то, что ты мне давал, а сверху перевод.

Особист взял указанный листок молча, повертел его в руках и, наконец, сердито фыркнул:

– Попробуй прочитай, как курица лапой накарябано. Что там?..

– Ты не поверишь, – усмехнулся майор, – это точная характеристика нашей пехоты.

– Да ну? – удивился капитан. – Как же мне прочесть?

– Это верно, почерк у нашего трудяги не того, – согласился Авдюхин и предложил: – А давай я прочту, мы у себя в отделе уж три раза читали…

Не дожидаясь согласия особиста, майор взял перевод и принялся громко зачитывать вслух:

…Хотя русские уставы считают наступление основным видом боевых действий, их сильная сторона – оборона. Первая причина заложена в национальном характере русских. Русский солдат способен всё вынести и до конца остаться в стрелковой ячейке, что является предпосылкой для упорной обороны. Она дополняется сильной связью русского солдата с природой, что позволяет ему в обороне мастерски оборудовать свои позиции и прекрасно маскироваться. Вторая причина – бесконечные пространства русской территории. Именно они позволяют русским искать решения войны в свою пользу…

– И дальше всё в том же духе, – закончил Авдюхин, укладывая листок назад в стопочку.

– Ишь ты, как заговорили… – покачал головой капитан.

– Да, видать, кое-где мы им наложили, – согласился майор и сокрушённо добавил: – Жалко только, что пока кое-где. С наступлением у нас и правда плоховато выходит.

– И верно, есть о чём подумать… – капитан взял себя ладонью за подбородок. – Мои люди тут одного диверсанта крупного прихватили, так он, гад, тоже интересные вещи толкует…

– Так ты расскажи, – оживился Авдюхин.

– Он, падлюка, всё меня к немцам в плен звал, – начал свой рассказ особист. – Они, мол, сильная нация, им принадлежит будущее и всё в том же духе. Мол, присоединяйся пока не поздно…