Сердце ведьмы - Марина Колесова

Поняв, что снова неосмотрительно породила сомнения в душе супруга, Миранда постаралась быстро оправдаться, недоумённо спросив для начала:

– С кем я могла советоваться, милорд? Это манера размышлять у меня такая, я вспоминала её реакцию и поведение, пытаясь проанализировать и экстраполировать предположительное последующее поведение. Доступно ход своих мыслей пояснила или продолжите подозревать в том, что с лукавым советуюсь, будете?

– Вы столь необычны, миледи, – задумчиво покачал он головой, – что иногда действительно мысли в голову дурные приходят… Не видел больше я таких женщин, лишь Лейла немного похожа по складу характера была, но вы сами склонны её колдуньей считать.

– Вы считаете, что Его Святейшество мог не разглядеть во мне колдунью? Не верите мне, поверьте ему…

– Да верю я вам, миледи! Верю! Просто порой стереотип мышления срабатывает. Не сердитесь.

– А я и не сержусь… Я лишь устала очень, сил совсем нет, вот и раздражает всё, на что до этого реагировала спокойно.

– Может, вас приласкать? – герцог интимно понизил голос.

– Пожалуйста, не надо, милорд… Мне не до этого сейчас точно… Возможно, через несколько дней, но не раньше.

– Вы отказываете мне?

– Вам это очень нужно? Если да, то я могу потерпеть, но вряд ли вам подобное удовольствие доставит, поскольку сил у меня нет никаких, я не преувеличиваю.

– Не могу сказать, что мне это не нужно, но и заставлять вас терпеть мне не хочется. Я подожду, миледи, когда вам станет лучше. Отдыхайте! – он поднялся и направился к двери.

– Благодарю, милорд, – кивнула ему Миранда и продолжила есть.

Глава 31

Утром Миранду разбудила взволнованная Лидия:

– Просыпайтесь, Ваша Светлость, милорд герцог просил вас разбудить, вам ехать с ним во дворец инквизиции надо. За вами приехали… Я платье уже подготовила.

– О, нет! – смятенно выдохнула Миранда. – Я не могу никуда ехать. Позови герцога. Мне надо поговорить с ним.

– Хорошо, миледи.

Лидия метнулась к дверям, и буквально через пару минут в спальню вошёл герцог:

– Что случилось, моя дорогая? Почему вы не хотите одеваться?

– Я не могу никуда ехать в таком состоянии, милорд. Не могу! Мне плохо!

– Я отнесу вас на руках до кареты и потом помогу. Нам с вами абсолютно не с руки сейчас ссориться с главным инквизитором.

– Именно поэтому я к нему в таком состоянии не поеду. Он сразу смекнёт, в чём причина, и заставит вас всё ему рассказать про Люсьену. А потом ей останется лишь посочувствовать, да и у вас проблем с ним прибавится, потому что допрашивать он её будет лично… Ему нужны козыри в игре со мной.

– Вы так считаете?

– Я уверена в этом. Мне нельзя сейчас в таком состоянии ехать к нему…

– У нас выбора нет, моя дорогая. Он прислал не только восьмерых стражников, но с ними ещё прибыл преподобный Илиас, имеющий предписания в любом виде срочно доставить вас в моём сопровождении и ожидающий нас в карете Его Святейшества… Наш отказ повиноваться такому приказу равносилен войне с ним.

– Нас повезут в его карете под такой охраной? Проклятье… Вот откуда он узнал? Откуда?! – растерянно выдохнула она, потом перевела взгляд на герцога и нахмурилась: – Значит, так, милорд, сейчас нам будет необходимо сыграть спектакль! Не сможем, он получит очень серьёзный козырь как против вас, так и против меня, и чем всё закончится, предсказать я не возьмусь…

– Не понял…

– Нельзя ему говорить о Люсьене! Нельзя! Это такой козырь против нас обоих, что прыгать мы оба перед ним будем, как марионетки! Вы понимаете это?

– С чего вы решили, что он о ней узнает?

– С того, что допросит он вас сейчас и не факт, что не применяя силу… Да даже если и не применит на первых порах, от него очень сложно что-то утаить, если только другую очень правдоподобную и, на первый взгляд, не выгодную для нас обоих версию ему не подбросить… Вот тогда, возможно, и удастся избежать ареста им Люсьены… Потому что её арест – это свидетельство о вашем родстве с колдуньей! Что это значит, не мне вам говорить!

– Как он докажет моё родство с ней? Вы показания дадите?

– Я не дам. Но девочка наверняка расскажет обо всем, что знает, тогда он сопоставит даты и поймёт, что иных претендентов на роль отца её мать не имела, после чего найдёт ещё свидетелей, способных это подтвердить, или вас самого допросит и все несоответствия вам вменит в вину. И вы получаете приговор.

– Мне не особо верится в такой расклад, миледи, но в угоду вам готов поддержать ваше предложение. Что вы хотите, чтобы я сказал ему?

– В угоду мне… Шикарно… Ладно, пусть будет в угоду мне. Итак, в угоду мне говорить вы начнёте не сразу, а лишь когда поймёте, что выхода другого у вас нет, как только начать откровенничать. Вот тогда вы расскажете ему коктейль из правды о том, что я пыталась остановить Аякса, а он меня понёс в лес, и небольшой лжи, что настигли вы меня там один, с трудом прижали и остановили коня, а потом стащили меня с седла и в нервах, потому что думали, что убиться я могу, начали ругаться и попытались отшлёпать рукой. А потом голова у вас закружилась, вы осели на землю, а когда очнулись, то увидели, что я лежу на земле рядом с вами, будто мёртвая… Вы испугались, растерялись, ведь от пары ударов ладонью мне не должно было быть так плохо, и даже если вы уронили меня неудачно, то это было невысоко и земля мягкая, а потом вы все списали на мой испуг от скачки на бешеной лошади, подхватили меня, отвезли в замок, и уже два дня от меня не отходят лекари, пытаясь поправить моё пошатнувшееся здоровье. Дальше вы извиняетесь перед ним, что нарушили его установки, оправдываясь, что это было несильно и в нервах, потом клянётесь больше меня и пальцем не трогать и на этом всё.

– И что это даст?

– То, что он не станет искать другую причину моей болезни! Вот что это даст! Понятно? Я ему здоровая нужна! Поэтому он поругается, пригрозит чем-нибудь вам, чтобы не смели меня больше бить, и на этом успокоится.

– С чего вы решили, что он такое происшествие может