Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 2 - Александр Дюма

– Не все ли ему равно? Раз мне суждено от этого умереть, я умру… Тогда мне уже ничего не будет нужно.

– Но зачем умирать? – спросил Рауль.

– Я не хочу, чтобы англичанин превзошел меня в изяществе.

– Дорогой граф, – сказал тогда Маникан, – изящество вещь не дорогая, а только труднодостижимая.

– Да, но все труднодостижимое стоит дорого, у меня же всего шестьдесят тысяч ливров.

– Право, – заметил де Вард, – какой ты странный! Трать столько же, сколько Бекингэм; тебе не хватает только девятисот сорока тысяч ливров.

– Но где же их достать?

– Делай долги.

– Они у меня уже есть.

– Тем более.

Этот совет оказал свое действие, и де Гиш пустился на сумасбродства, между тем как Бекингэм тратил лишь наличные.

Слухи о такой расточительности радовали всех парижских торговцев; и о домах Бекингэма и Граммона рассказывали всякие чудеса.

Тем временем принцесса отдыхала, а Бражелон писал письма де Лавальер. Были отправлены уже четыре письма, но ни на одно он еще не получил ответа. В утро свадебной церемонии, которая должна была состояться в церкви Пале-Рояля, Рауль сидел, заканчивая свой туалет, когда его лакей доложил:

– Господин де Маликорн.

«Что нужно от меня этому Маликорну?» – подумал Рауль.

– Пусть подождет, – сказал он.

– Господин де Маликорн приехал из Блуа, – прибавил лакей.

– А, пригласите его войти! – воскликнул Рауль.

Вошел сияющий, как звезда, Маликорн, с великолепной шпагой.

Он любезно поклонился виконту:

– Господин де Бражелон, я привез вам тысячу приветов от одной дамы.

Рауль покраснел.

– От дамы из Блуа? – спросил он.

– Да, виконт, от мадемуазель де Монтале.

– А, благодарю, господин Маликорн; теперь я вас узнал, – сказал Рауль. – Что же угодно мадемуазель де Монтале?

Маликорн вынул из кармана четыре письма и подал их Раулю.

– Мои письма! Возможно ли? – произнес Рауль, побледнев. – Мои письма, и нераспечатанные!

– Виконт, эти письма не застали в Блуа той особы, которой были адресованы. Вам их возвращают.

– Луиза де Лавальер уехала из Блуа? – вскричал Рауль.

– Да, неделю тому назад.

– Где же она сейчас?

– Вероятно, в Париже, сударь.

– Но как узнали, что эти письма от меня?

– Ора де Монтале узнала ваш почерк и вашу печать, – объяснил Маликорн.

Рауль смущенно улыбнулся.

– Со стороны мадемуазель де Монтале это очень любезно, – сказал он, – она по-прежнему добра и очаровательна.

– Да, сударь.

– Жаль, что она не дала мне точных сведений о мадемуазель де Лавальер. Трудно ее отыскать в этом огромном Париже.

Маликорн вынул из кармана еще один конверт.

– Может быть, – предположил он, – это письмо скажет вам то, что вы желаете узнать.

Рауль быстро сломал печать и увидел почерк Монтале. Вот что было написано на листке:

«Париж, Пале-Рояль. День брачного благословения».

– Что это значит? – спросил Рауль Маликорна. – Вы знаете?

– Да, виконт.

– Ради бога, объясните мне…

– Не могу, виконт. Ора де Монтале запретила мне говорить.

Рауль посмотрел на этого странного человека и ничего не сказал.

– По крайней мере, – попросил он, – хоть намекните: ждет меня радость или огорчение?

– Вы скоро узнаете.

– Вы строго храните тайны.

– Виконт, прошу вас о любезности.

– В обмен на ту, которой вы мне не оказываете?

– Вот именно.

– Говорите.

– Мне очень хочется видеть свадебную церемонию, а у меня нет входного билета, хотя я сделал все, чтобы его получить. Вы могли бы провести меня?

– Конечно.

– Пожалуйста, сделайте это, умоляю вас.

– Охотно, вы пройдете со мной.

– Виконт, я ваш покорный слуга.

– Но почему вы не обратились к своему другу Маникану?

– Сегодня утром, присутствуя при его туалете, я опрокинул баночку с лаком на его новый костюм, и он бросился на меня со шпагой так яростно, что я едва спасся. Вот почему я не стал просить у него билет. Он бы меня убил.

– Конечно, – сказал Рауль. – Я знаю, что Маникан способен убить человека, имевшего несчастье совершить подобное преступление, но я исправлю беду: сейчас застегну плащ и буду готов служить вам провожатым.