Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Нет, не злите горца раньше времени. А пару девок я вам пришлю на пару дней, за свой счет пришлю, и пива пришлю черного целую бочку, и пару свиней.

— Что ж, так и скажу людям, — отвечал ему сержант Жанзуан.

Ничего, потерпят до лета. Они солдаты, им не впервой.

Верил ли Волков сам в свои слова о том, что опять врежет горцам? Кавалер не знал. Но вот солдаты и ротмистр Рене, что стояли рядом, должны были верить. Вот он и говорил об этом с такой уверенностью.

⠀⠀

…От реки и форта Волков поехал не домой, а к амбарам, там проживали его офицеры. В частности, ротмистр Рене с Терезой. Вот к ней-то кавалер и собирался с радостной, а может и не очень, вестью.

Сестра была ему рада. Жили они с Рене совсем небогато, дом их немногим отличался от дома простого крепостного мужика, который стоял рядом, — того самого мужика с женой, что Волков, помимо земли, дал сестре в приданое. Но все равно, даже назло бедности сестра казалась счастливой, может, потому что была беременной, а может, потому что брат пришел. Она стала спешно собирать на стол, а он уселся к очагу, вытянул по привычке больную ногу и звал к себе племянниц. Ротмистр достал какое-то крепкое вино в кувшине, стал разливать его, а кавалер, во все времена прежде больше привечавший младшую племянницу, на сей раз стал обнимать и гладить по голове старшую. Этим много удивлял и ее, и ротмистра, и сестру.

— Что вы, дядя? — удивленно спрашивала девочка, которая до сих пор не удостаивалась таких его ласк. — Хотите, наверное, знать, как учусь я? Так я хорошо учусь.

— Да, — не без гордости говорила мать. — Брат Ипполит ее нахваливает. Читает она уже бегло и пишет почти чисто. И в языке пращуров уже многое знает. Писание нам по вечерам читает даже.

— То хорошо, — говорил Волков, — то хорошо. — Тянуть он больше с этим делом не хотел и поэтому сказал больше сестре, чем племяннице, но обращаясь при этом к девочке: — Урсула Видль, пришло время вам готовиться к замужеству.

— Что?! — воскликнула его сестра. Она даже руками закрыла себе рот, чтобы не закричать.

— Да, вопрос сей уже решен.

— Ну что ж, — с удивительным спокойствием произнесла девочка, — раз вопрос решен, так, значит, буду готовиться.

— Она же мала еще совсем! — кричала ее мать голосом, полным слез. — Куда же ее замуж?

— Кровь у нее была? — сухо спросил Волков, и сам прекрасно зная о том.

— Была, еще летом была, — отвечала ему сестра, вытирая слезы.

— Значит, уже не мала. И прекратите рыдать, сестра, не за мужика ее отдаем. Будет с серебра до конца дней своих есть.

— И кто же жених? — спросил ротмистр Рене, который, кажется, не слыхал о свадьбе, хоть и был в городе на пирах. Сейчас он вид имел удивленный и растерянный.

— Один из Фейлингов, — отвечал Волков, — третий сын главы дома. Не помню, как его зовут. Вы же знаете Фейлингов, двое братьев состоят при мне.

— О! Это богатая фамилия. Эти два брата привели с собой четырех конных послуживцев, — уважительно говорил ротмистр.

Но сестру это, кажется, не успокаивало, она рыдала, прижимая руки ко рту, но не решалась приблизиться к дочери, которую все еще обнимал дядя. А вот девочка была на удивление спокойна и рассудительна.

— Дядя, раз мой жених из богатых, то и мне нельзя будет в таком платье перед ним показаться.

— Об этом не беспокойтесь, дорогая моя Урсула, — отвечал Волков. — Платья и все остальное, что нужно женщине, у вас будет, даже шуба у вас будет.

— И приданое у меня будет? — спрашивала девочка, которая была в восторге от подобных перспектив.

— Будет приданое, будет, — заверил Волков. — И будет оно такое, что никто не посмеет вас упрекнуть в пустом приданом. Вы получите пять тысяч десятин земли и двух крепостных мужиков помимо скота и помимо перин, скатертей и всего такого.

— Я очень рада, дядя, что вы нашли мне такого жениха, — спокойно говорила девочка, хотя мать ее заливалась слезами.

Тут и маленькая племянница подошла к кавалеру, по-свойски обняла его руку и спросила:

— Дядя, а мне вы тоже найдете жениха?

— Конечно, моя дорогая, — отвечал ей Волков, теперь он обнимал уже двух племянниц. — И тебе я тоже найду жениха.

— Только мне красивого, — попросила маленькая Катарина.

— Лучше богатого, — засмеялся дядя. — Такого, как у Урсулы.

— Нет, мне лучше красивого, — настаивала девочка.

— Хорошо, поищем тебе и красивого, и богатого.

Тем временем мать их продолжала плакать, только теперь она это делала тихо. А ротмистр Рене в одиночку опрокидывал уже второй стакан крепкого вина. Даже не предлагая выпить Волкову.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 26

⠀⠀

Помимо военных дел и будущей свадьбы у него были и другие заботы. Ту пристань, что просили купцы из Рюммикона, его архитектор уже достроил, и она уже могла принимать любые, даже самые большие, баржи из тех, что ходили тут, в верховьях реки. И теперь чуть не каждый день господин де Йонг приходил к Волкову и спрашивал:

— Соизволит ли господин кавалер достроить церковь?

Стены церкви были уже поставлены. Но до сих пор у Волкова не находилось денег, чтобы заняться крышей. Да и сейчас, даже после всех подношений, что он получил в городе, денег не сильно прибавилось. Но церковь была нужна, очень нужна. И это не со слов братьев Семиона и Ипполита, которые частенько напоминали ему об этом. Он и сам понимал, что людям без церкви никак нельзя.

— Сколько же вам требуется, чтобы покрыть крышу? — наконец, спросил кавалер у де Йонга, когда тот опять поутру пришел к нему.

— Я говорил вам уже, сто двадцать шесть талеров будет стоить вся работа вместе с материалами.

— Хорошо, но все, что нужно, вам будет поставлять мой племянник.

Кажется, эта весть не очень обрадовала господина архитектора, но он согласился:

— Значит, все, что нужно для строительства, будет мне поставлять господин Дейснер? Хорошо.

— Теперь он Фолькоф, я дал ему свое имя.

— Ах вот как. — Господин де Йонг помолчал. — Впрочем, Бруно очень умный юноша, он, разумеется, достоин вашего имени.

Деньги, будь они неладны, деньги, словно вода из дырявой кадки, вытекали из него. А поместье, поместье давало крохи, Волков уже прикидывал, сидя с Ёганом, сколько всего ему принесло его убогое поместье. И понял: все, что дало ему поместье, съели господа из его выезда и его дом с дворней. Доходы от проплывающего мимо леса,