Враг Божий - Бернард Корнуэлл

– Залив называется Халкум, – объяснил Кулух. – А дым – от солеварен.

Он указал на серую дымку по другую сторону озер.

– Там должны быть моряки, которые могли бы отвезти их в Броселианд, – заметил я, ибо в заливе покачивались на якорях не менее десятка ладей.

– Тристан не поедет, – мрачно отвечал Кулух. – Я советовал, но он считает, что Артур ему друг. Ждет не дождется смерти отца и обещает, что тогда все копья Кернова будут служить Артуру.

– Почему же он просто не убил Марка? – с горечью спросил я.

– Потому же, почему никто из нас не убил этого гаденыша Мордреда, – отвечал Кулух. – Нешуточное дело – убить короля.

Вечером мы снова ужинали в доме, и снова Тристан просил Артура сказать, сколько им с Изольдой можно оставаться в Думнонии, однако Артур опять уклонился от ответа.

– Завтра, о принц, – пообещал он, – завтра мы решим все.

Однако на следующее утро в Халкум вошли два темных корабля с высокими мачтами и резными носами в форме ястребиных голов. Как только вблизи берега истрепанные паруса обвисли, моряки взялись за весла и подвели ладьи к берегу. Рядом с кормчими, налегающими на тяжелые кормила, торчали связки копий. Ястребиные головы украшали зеленые ветви – знак, что ладьи пришли с миром.

Я не знал, кто в них, но легко догадывался. Из Кернова прибыл король Марк.

* * *

Король Марк своим дородством напомнил мне Утера на склоне лет. Из-за толщины он даже не смог самостоятельно подняться от гавани, и четырем копейщикам пришлось нести его в носилках, сделанных из кресла. Еще сорок воинов выступали вслед за Каллином, королевским защитником. Кресло, неуклюже раскачиваясь, приближалось к лесистой лощине, которую Тристан и Изольда считали своим убежищем.

Изольда при виде пришельцев вскрикнула и бросилась бежать от мужа, однако у частокола был только один вход, и его загородило кресло короля Марка. Изольда кинулась в дом к возлюбленному. Двери охраняли воины Кулуха; они отказались впустить в дом Каллина и его людей. Мы слышали, как Изольда плачет, Тристан кричит, а Артур пытается увещевать их обоих. Король Марк велел поставить свое кресло напротив двери. Артур, с бледным напряженным лицом, вышел и преклонил перед ним колено.

У короля Кернова было одутловатое лицо с красными лопнувшими жилками и редкая седая бороденка. Маленькие глазки слезились, дыхание с хрипом вырывалось из жирной глотки. Он сделал Артуру знак встать с колен, с усилием оторвал себя от носилок и, тяжело ступая раздутыми ногами, заковылял вслед за ним к ближайшей лачуге. День стоял жаркий, но грузное тело Марка было закутано в тюленью шкуру, словно от холода. Он оперся на руку Артура, чтобы дойти до лачуги, где уже поставили два кресла.

Кулух стоял в дверях с обнаженным мечом и, кривясь от омерзения, провожал взглядом спину короля Марка. Я встал рядом. Позади нас, в доме, плакала черноволосая Изольда.

Артур пробыл в лачуге целый час, потом вышел наружу, взглянул на нас с Кулухом и, вздохнув, прошествовал в дом. Мы не слышали, что он сказал, но Изольда вскрикнула.

Кулух оглядел керновских копейщиков, словно приглашая самых храбрых вызвать его на бой, но никто не шелохнулся. Каллин неподвижно стоял у ворот, сжимая длинный меч и боевое копье.

Изольда вскрикнула снова. Артур появился на пороге и дернул меня за руку.

– Идем, Дерфель!

– А мне что делать? – резко спросил Кулух.

– Охраняй их, – отвечал Артур, – чтоб никто не вошел в дом.

Он двинулся прочь, я – за ним.

Артур молчал всю дорогу на холм, молчал, пока мы шли по тропе, молчал, когда подходили к краю обрыва. Впереди в море вдавался мыс; волны с яростью бросались на камни, взметая ввысь белые брызги; ветер ревел не умолкая. Над нами сияло солнце, но над морем висела черная туча, и Артур смотрел, как дождь хлещет по бесприютным волнам. Ветер морщил рябью его плащ.

– Ты знаешь легенду об Экскалибуре? – спросил Артур. "Лучше тебя", – подумал я, но не стал говорить, что этот меч – одно из сокровищ Британии, и сказал только:

– Да, господин. Мерлин выиграл его в состязании с ирландским друидом и отдал тебе в Камнях.

– С уверениями, что в час беды довольно будет вонзить меч в землю, и Гофаннон придет из Иного мира мне на подмогу. Верно?

– Да, господин.

– Ну же, Гофаннон! – закричал Артур ветру, вытаскивая из ножен клинок. – Приди! – И с этими словами вонзил меч в землю.

Чайка кричала на ветру, море ударяло о камни и откатывало назад, соленый ветер раздувал наши плащи, но ни один бог не пришел на зов.

– Да простят меня боги, – выговорил наконец Артур, глядя на качающийся меч. – Как же мне хотелось убить это жирное чудище!

– Так почему ты этого не сделал? – хрипло спросил я.

Артур некоторое время молчал. По его худому лицу текли слезы.

– Я предложил им смерть, Дерфель. Быструю и безболезненную. – Он вытер рукавом щеки, потом во внезапной ярости пнул меч. – Боги! – Он плюнул на дрожащий клинок. – Какие боги?!

Я вытащил Экскалибур из земли и счистил с него грязь. Артур не желал забирать меч, и я с почтением уложил клинок на серый валун.

– Что с ними будет, господин? – спросил я.

Артур опустился на соседний камень. Некоторое время он не отвечал, только смотрел на дождь над далеким морем, и слезы струились по его щекам.

– Я прожил жизнь, следуя клятвам, – сказал он наконец. – Я не умею иначе. Я ненавижу клятвы, как всякий человек: они связывают нас, ограничивают нашу свободу, а кто не хочет быть вольным? Но отринуть клятвы – значит отринуть руководство. Мы впадем в хаос. Станем не лучше скотов.

Он зарыдал, не в силах говорить дальше.

Я смотрел на серые вздымающиеся валы и думал: "Интересно, где их начало и где конец?", потом спросил:

– Что, если сама клятва была ошибкой?

– Ошибкой? – Артур посмотрел на меня, потом снова на океан. – Иногда, – с тоскою проговорил он, – клятву не удается сдержать. Я не сумел спасти королевство Бана, хотя, видят боги, старался изо всех сил. Я не сдержал клятву и за это плачу, но я не нарушил ее сознательно. Я еще не убил Эллу, но клятва не нарушена, просто ее исполнение отложено на будущее. Я обещал освободить Хенис Вирен от Диурнаха, и освобожу. Возможно, эта клятва была ошибкой, но я ее дал. Вот ответ на твой вопрос. Если клятва была ошибкой, ее все равно надо исполнить. – Он вытер щеку. – Поэтому да, когда-нибудь я поведу своих воинов против Диурнаха.

– Ты не клялся Марку, – горько заметил я.

– Да, – согласился он. – Но Изольда и Тристан клялись.

– Есть ли нам дело до их клятв?

Он уставился на свой меч. В сером клинке с узорной насечкой: драконьи головы, высунувшие длинные языки, в обрамлении причудливых завитков отражались черные тучи.