Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— И я буду на той свадьбе, — заверил епископ. — Думаю, что и бургомистр будет.

— Ну разумеется, — подтвердил бургомистр.

— А Фейлингов на свадьбу я звать не разрешу, — продолжал кавалер. — В тех бесчестных людях нужды я не вижу.

Кажется, у толстяка-богатея от счастья стала кружиться голова.

— Сегодня же сообщу второму, неженатому, моему сыну Людвигу, что невеста ему найдена, чтобы собирался к ней ехать с подарками.

Волков сам взял кувшин, не дожидаясь лакеев, налил вина и себе, и ему, встал и сказал:

— Бог всегда, во всех битвах был ко мне милостив, надеюсь, он не допустит никаких препятствий к этому браку. Выпьем же за то, друг мой.

Трясущейся пухлой рукой господин Кёршнер брал свой кубок, вставал и пил вино до дна вместе с кавалером. А епископ и бургомистр им хлопали в ладоши.

Волков выпил и сел на свой стул, и Кёршнер сел, он так растрогался, что ему пришлось вытирать глаза салфеткой. Но святой отец вернул его к разговору, он поднял палец к небу и сказал толстяку:

— Сын мой, а известно ли вам, что господин кавалер ведет тяжкую войну с горными дикарями и безбожниками во славу матери церкви?

— Конечно, — отвечал тот. — Разве про то может кто-то не знать в наших краях?.. Мало того, слава о победах кавалера идет далеко за пределы нашей земли, мои торговые партнеры мне о том пишут.

— Ну а раз так, вы должны понимать, что война — дело накладное и кавалер весьма ограничен в средствах и много серебра на свадьбу дать не сможет.

Сначала Волков не понимал, куда клонит старый поп, но теперь был очень благодарен ему. Очень.

— Конечно, конечно, понимаю, — сразу оживился богач. — Я так и вовсе думаю просить господина кавалера не утруждаться, я с радостью готов все расходы по свадьбе взять на себя и думаю дать… — Он на мгновение задумался. — Думаю дать десять тысяч.

Ни Волков, ни бургомистр, ни епископ в эти слова сразу не поверили, и бургомистр даже негромко уточнил:

— Десять тысяч талеров чеканки Ребенрее?

— Конечно, — сообщил господин Кёршнер. — Хочу, чтобы свадьба моего сына запомнилась. Надеюсь, святой отец, обряд будете проводить вы лично.

— Разумеется, сын мой, разумеется, — заверил его епископ.

«Десять тысяч талеров? Да что это будет за свадьба? На десять тысяч монет можно провести не свадьбу, а следующую летнюю кампанию против горцев, и после этого, может, деньги еще даже и останутся. Что же он собирается с ними делать, пригоршнями в голытьбу швырять?»

Волков снова взял кувшин и снова налил вина себе и Кёршнеру, потом встал и сказал:

— Друг мой — надеюсь, отныне я могу так называть вас, учитывая, что вы вошли в мое непростое положение, — протягиваю вам свою руку, отныне можете рассчитывать на меня и мой меч. Выпьем.

Одной рукой хватая кубок, другой — руку Волкова, Кёршнер встал из кресла. По щекам толстяка текли слезы.

— Ах, как это хорошо, как хорошо! — бормотал он. — Ваша дружба для меня — великая честь. Великая.

⠀⠀

Когда он ушел и Волков остался с епископом и бургомистром, кавалер возьми да и скажи:

— Со этой свадьбой, кажется, все складывается лучше, чем с предыдущей, может, дело и до венца дойдет. Но вот как город собирается загладить оскорбление, что было нанесено мне?

Бургомистр сразу насупился.

— То предложение было ошибкой. Мы и думать не могли, что герцог будет столь резок по сему поводу.

— Вы не подумали, а из меня на все графство посмешище сделали. Уж молодой граф от души посмеялся над моим конфузом, и горцы тоже, думаю, позубоскалили. А мне непривычна роль посмешища.

— Ни секунды в том не сомневаюсь, но что же вы хотите в сатисфакцию за сие недоразумение? — нехотя спросил господин Виллегунд.

— Мне нужна дорога, — сразу отвечал кавалер, — от Малена хоть до границ моего удела.

— Об этом уже говорилось, и не раз, — покачал головой бургомистр. — Совсем недавно купцы и торговцы железом и свинцом уже заводили речь про нее, просили город разделить с ними траты, но совет отказал. Совет не даст денег на эту дорогу.

— Отчего же? — помрачнев, спросил кавалер.

— Глушь, дичь, безлюдье, — говорил бургомистр.

Но Волков чувствовал, что не безлюдье — главная причина.

— От моей пристани, от моих амбаров дорога до города в три раза короче, чем от Хоккенхайма. Неужто совет не знает о том?

Бургомистр помолчал немного и потом сказал:

— Господа из совета не желают в одно прекрасное утро увидеть, как по хорошей дороге с юга к ним идут колонны горцев.

А вот это уже было похоже на правду. Да, конечно, горожане прекрасно помнят, как горцы стояли под их стенами. Дважды стояли, между прочим.

Волкова так и подмывало сказать бургомистру, что он собирается мириться с кантоном, но при отце Теодоре такого говорить было нельзя, старый поп являлся верным человеком архиепископа Ланна, а тот страстно желал, чтобы война здесь разгоралась, сильнее захватывая всё новые земли. Поэтому он сказал всего лишь:

— Дорога эта будет очень полезна городу.

— Знаю, — отвечал бургомистр. — Поэтому немедля соберу всех купцов и глав гильдий, что были заинтересованы в этой дороге, переговорю с ними и на ближайшем совете лично подниму этот вопрос. Буду уповать на то, что вам нанесено оскорбление, и требовать сатисфакцию в вашу пользу. Может, они меня и послушают. А не захотят строить дорогу, так потребую подарка для вас.

— Что ж, я буду вам признателен. — Кавалер сделал многозначительный жест, недвусмысленно дающий понять, в чем будет выражаться его благодарность. — Особенно если вы преуспеете с дорогой.

— Приложу все силы, господин рыцарь, — заверил его первый консул города Малена. И кажется, говорил он вполне себе искренно.

Когда бургомистр откланялся, кавалер, и сам собираясь уходить, спросил у епископа:

— А почему же бургомистр так старается для меня?

— Ах вы наивный рыцарь, — усмехался старый поп, — бургомистр выбран совсем недавно, и выборы ему дались очень нелегко. Следующие выборы он собирается выигрывать благодаря деньгам Кёршнера, да и видимая дружба с вами ему никак не повредит. Тех, кто побеждает, все хотят видеть в своих друзьях. Так что старается он не для вас, вовсе не для вас. Но дружбу с ним вы все равно водите, он очень влиятелен сейчас да и в делах необыкновенно проворен.

Когда Волков садился в седло, чтобы ехать в трактир за своей свитой, он неожиданно подумал, что, может, и неплохо вышло, что брак с Фейлингами расстроился. Что, может, Кёршнеры ему будут много