Непобежденный - Саймон Скэрроу

— Дальше мы не пойдем. — заявил Катон. — На тот случай, если ты решил устроить ловушку.

Переговорщик сделал оскорбленное лицо.

— Римлянин, эти люди — пленники. Они просто служат живым щитом, на случай если твои воины на стене решат метнуть дротик или выстрелить из лука или пращи. Я так понимаю, ты не веришь, что они те, кем я их назвал. Вот тебе доказательство.

Переговорщик выхватил кинжал и, сделав пару шагов вперед, стал позади одного из оборванцев, закованных в цепи.

— Осторожнее, парень, — прошипел Макрон, сомкнув пальцы правой руки на рукояти короткого меча. — Будь готов бежать.

Катон еле заметно кивнул.

— По команде — если потребуется.

Переговорщик замахнулся и с силой вонзил кинжал меж лопаток пленнику. Тот запрокинул голову и открыл рот от силы удара. Начал кашлять, выплевывая брызги крови, а затем рухнул на колени. Изо всех сил пытался вдохнуть, но постепенно падал вперед. Его рот наполнился кровью, и он уже не мог вдохнуть.

Переговорщик безразлично поглядел на него.

— Видишь? Если бы этот человек хоть что-то для меня значил, я бы так не сделал. Но он враг, римлянин, и поэтому он ничего для меня не значит. Я убил его с такой же легкостью, как убью любую другую гадину. Так что, как понимаешь, нет никакой ловушки. Но если ты попытаешься причинить вред мне и моим товарищам прежде, чем мы отойдем на выстрел из лука, то первыми погибнут твои соплеменники. Ты понял, римлянин?

— Да, — ответил Катон, не в силах смотреть на умирающего. И продолжил холодно и спокойно: — Я понял, что ты безжалостный варвар и преступник. Тебе не победить Рим. В конечном счете ты предстанешь перед нашим судом.

— Это мы боремся за справедливость. Мы не преступники, — поправил его переговорщик. — Сражаемся за свободу от римлян, которые поработили нас и обращаются с нами как с псами.

— Зачем ты сюда пришел? — спросил Катон. — Пусть твой хозяин говорит.

Переговорщик вытер кровь с кинжала о волосы раненного им человека и толкнул его ногой в спину. Тот упал ничком и перекатился на бок, тихо постанывая. Кровь струилась из раны, у него на губах и бороде появилась кровавая пена.

— Мой хозяин? — переспросил переговорщик, удивленно наклонив голову набок. — Как это по-римски. Я по своей воле служу нашему делу. Ни один человек мне не хозяин.

Катон показал на его товарища в шлеме с перьями, который стоял молча, надменно следя за их разговором.

— Дела я буду обсуждать с Искербелом, а не с его глашатаем.

Переговорщик улыбнулся.

— Ты и обсуждаешь дела с Искербелом…

Катон сжал губы, презирая себя за поспешность в предположениях. Человек, попавшийся на такую простую уловку, опасен для себя самого и, что хуже, для тех, кем он командует.

Главарь бунтовщиков внимательно смотрел на него, пытаясь угадать его мысли.

— Небольшая уловка на тот случай, если ты захотел бы устроить что-нибудь бесчестное, когда мы подошли. Но ты проявил выдержку и спустился сюда, не прячась за стеной, так что в ней уже нет нужды. Я Искербел, глава восставших. А ты кто?

— Мое имя тебя не касается, бунтовщик. Я префект, командую второй когортой преторианской гвардии. И выдержки у меня на нас обоих хватит. Так что ты мне хотел сказать?

— О, это обычное римское сочетание прямоты и заносчивости. Хорошо, к делу. Я требую, чтобы ты сдал нам рудник и чтобы сдалась твоя когорта. Если сделаешь, как я сказал, то я пощажу ваши жизни.

— Пощадишь нас? Так, как пощадил ты гарнизон рудника? Так, как ты обошелся с Непоном?

— Это другое дело. Непон был прокуратором и командовал рудником. Я так понимаю, ты видел, в каких условиях там находились рабы. Так ни с кем нельзя поступать. Сколько тысяч моих соплеменников были обращены в рабство и умерли здесь? От рук прокуратора и его людей. Они потеряли право на милосердие давным-давно. Ты и твои люди — воины. Вы исполняете свой долг. Это я могу понять. Именно поэтому я готов позволить вам покинуть рудник живыми и вернуться в Тарракон.

— С оружием?

Искербел покачал головой.

— Мне нужны ваше оружие и доспехи для тех, кто примкнул ко мне. Я даю тебе слово, что тебе и твоим людям будет предоставлен безопасный проход под моей защитой. До Клунии, по крайней мере.

— Понимаю.

— Твое слово? — переспросил Макрон и резко усмехнулся. — Твое слово — дерьмо.

— Макрон… — рыкнул Катон, поворачиваясь и гневно глядя на друга.

— Вижу, твоему центуриону не хватает доверия. Жаль. Все равно ему придется поверить моим словам. Выбирайте, сдаться или быть уничтоженными. Те же, кто сделает глупость и попадет к нам живым, будут умирать медленно и очень болезненно.

Макрон фыркнул.

Катон помолчал, будто раздумывая, и ответил:

— Даже если бы я решил сдаться, я бы не согласился на эти условия. Я и мои люди останутся при оружии. Его я тебе не отдам ни при каких обстоятельствах.

— Ты не в том положении, префект, чтобы выдвигать такие требования.

— Я считаю, что у меня куда более сильная позиция, чем ты думаешь. У меня когорта лучших в империи воинов. У нас хорошая оборона. У тебя толпа бунтовщиков и нет осадных машин. У меня есть еда и вода, чтобы продержаться не один месяц. С чего бы мне вообще думать о капитуляции?

Катон заговорил жестче.

— Так что мои условия таковы, Искербел. Ты и твои приспешники сдаетесь мне. Всем, кроме тебя и твоих ближайших помощников, я позволю вернуться в свои селения. Им я даю слово, что они никак не будут наказаны. Все, кто был рабом, возвращаются к своим хозяевам. Даю тебе срок до завтрашнего утра. После этого я не могу гарантировать, что хоть кого-то из присоединившихся к тебе пощадят.

Главарь бунтовщиков поглядел на Катона как на безумного.

— Твоя бравада неуместна, префект. Однако я — вождь астуров. Наше племя — племя гордых людей и лучших воинов во всей Испании. Мы уважаем отвагу, и я готов отпустить вас с оружием. Но вы ничего не заберете с рудника. В том числе прокуратора, если он еще жив.

Катон изо всех сил постарался сохранить равнодушное лицо.

— И зачем это тебе нужно, чтобы я оставил здесь Непона?

— Потому, что на руках этого человека кровь, — сразу же ответил Искербел. — С тех пор как он был назначен прокуратором рудника, здесь сгинули тысячи рабов. Многие из тех, кто ныне сражается вместе со мной, были освобождены здесь, в Аргентии. Они желают его смерти.

— Тогда почему ты не выдал его им, когда занял рудник, вот интересно?

Главарь бунтовщиков слегка прищурился.

— За него можно было бы потребовать выкуп. А теперь у меня достаточно добычи, и мне этот выкуп больше не нужен. Так что я просто отдам его бывшим рабам, позволив им свершить отмщение.