Королева Карибов - Эмилио Сальгари

— Да только порыщем здесь в окрестностях, — ответил Кармо. — И, надеюсь, вернемся не с пустыми руками.

Они взяли свои дубинки, привязали к ним кинжалы, соорудив нечто вроде копья или гарпуна, и отправились вдоль берега реки, колотя направо и налево по траве в надежде обнаружить хотя бы черепаху.

Не прошли они и двух километров, как заметили на берегу в кустах какого-то притаившегося там пестрого зверька с пушистым хвостом.

— Это еще что за зверь? — спросил у негра Кармо.

— Это медведь-прачка.

— Гром и молния! Опять медведь!..

— Но он не опасен, кум, — засмеялся Моко.

Зверек, которого негр назвал медведем-прачкой, был не больше обыкновенного пуделя. У него была заостренная морда, как у мыши, длинный пушистый хвост, как у лисы, а шкура желтоватая в черных пятнах.

Эти животные принадлежат к семейству медведей, хотя ни на серых, ни на черных, ни на бурых не похожи и совершенно безобидны. Они живут в лесах, где много воды, и в основном ведут ночной образ жизни, хотя нередко их можно встретить и днем. Их единственное занятие — рыбная ловля. Они проводят долгие часы на берегах рек и озер, ища рыб, моллюсков и раков, которых сначала откладывают в сторону, поскольку имеют привычку не есть добычу, пока не вымоют ее, как следует, несколько раз.

Медведь, замеченный Кармо, как раз собирался позавтракать. Он набрал множество мелких рыбешек, лягушек и раков и передними лапами мыл их в протоке.

— И этот песик называется медведем! — воскликнул Кармо, разражаясь смехом.

— Так и есть, кум, — ответил Моко.

— Он съедобен?

— Негры обожают его мясо.

— Тогда попробуем поймать этого малыша.

— Это я и хотел тебе предложить.

Медведь занимался своими делами примерно в тридцати шагах, повернувшись к флибустьерам спиной. Поскольку вокруг росло много кустов, у них была полная возможность подкрасться к нему незаметно.

Они стали осторожно подползать с подветренной стороны, чтобы медведь не учуял их. Зверек был занят по-прежнему тем, что мыл свою добычу, и не замечал грозной опасности, которая нависла над ним.

Через десять минут флибустьеры были в нескольких шагах от него, спрятавшись среди кустарника.

— Ты готов? — тихо спросил Кармо.

— Не промахнусь, — ответил негр, поднимая копье. Он уже готов был метнуть свое оружие, когда над головой у них послышался легкий свист. Стрела, посланная из кустов рододендронов, попала бедному медведю в горло, пронзив его насквозь.

— Индейцы! — в один голос воскликнули флибустьеры, вскочив на ноги.

Почти в тот же момент четверо краснокожих, вооруженных луками в тяжелыми палицами, выскочили из кустарника прямо перед ними.

— Бежим! — крикнул Моко.

Они попытались броситься наутек, но за спиной у них появились еще пятеро индейцев, и все пути были отрезаны. Все девять были молодцы, как на подбор

— высоченного роста, полуголые, с украшенными перьями головами.

— Пусть пришельцы не двигаются с места, — проговорил на плохом испанском один из них, видимо, их вождь. — Пусть они положат оружие, иначе мы убьем их.

Вместо того чтобы сложить оружие, Моко стремительно бросился на тех, что за спиной, в надежде проложить себе дорогу и скрыться в лесу. Но индейцы, видимо, ожидавшие этого, мгновенно сомкнулись на пути беглеца и, вырвав копье, повалили.

Шесть или семь палиц взметнулось над его головой.

— Сдавайся, или ты мертв! — воскликнул вождь. Всякое сопротивление было бесполезно. Негр, который при случае мог постоять за себя и одними кулаками, понял это и позволил связать себя без особого сопротивления. Иначе они просто убили бы не только его, но и Кармо, у которого не было ни малейших шансов спастись.

— Что делать, кум? — сказал тот негру. — Прикинемся овечками, а там поглядим.

— Боюсь, что мы пойдем им сегодня на ужин, — невесело ответил Моко.

— Еще не известно, может, они не людоеды, — с надеждой проговорил Кармо.

— А наш капитан?..

— Мы не скажем этим краснокожим, что мы здесь не одни. Ведь вдвоем капитан и Ван Штиллер не смогут оказать сопротивления.

Пока, связанные, лежа на земле, они перебрасывались этими словами, краснокожие, собравшись на берегу, казалось, держали совет. Они оживленно спорили, разглядывая что-то на земле, точно исследовали следы, оставленные пленниками. Потом покружили вокруг кустарника и снова собрались в кучку.

— Знаешь, Моко, — сказал Кармо, который не терял их из виду. — Мне кажется, они заподозрили что-то насчет Корсара.

— Так и есть, кум, — ответил негр.

— А что, если они нападут на него?

— И я боюсь этого, кум. Они с Ван Штиллером расположились невдалеке, и, наверное, развели костер в ожидании завтрака.

— Если и их захватят, то дело плохо. Тогда уж мы точно пропали.

В этот момент к ним снова подошел вождь индейцев.

— Вы не одни? — спросил он на ломаном испанском языке.

— Кроме нас, тут никого нет, — ответил Кармо.

— Белый человек лжет, но ему не удастся нас обмануть. Мы видели дым, поднимающийся среди деревьев.

— Какой-нибудь индеец зажег хворост, чтобы изжарить дичь.

— Нет здесь никого, кроме нашего племени, — возразил вождь. — Этот огонь, должно быть, зажгли твои товарищи. Сколько их? — спросил он, обращаясь к Кармо.

— Много, — ответил тот, видя, что запираться бесполезно. — У них есть оружие, которое гремит и изрыгает огонь.

— Краснокожие люди знакомы с оружием испанцев и не боятся его, — с гордостью сказал вождь. — Наши предки научили нас, как противостоять ему.

— Они сильны и уничтожат твоих воинов.

— Это мы увидим.

Вождь велел привязать пленников к стволу дерева и оставил сторожить их двух индейцев, вооруженных палицами, а сам углубился в чащу в сопровождении всех остальных. Флибустьеры с тоской посмотрели им вслед.

— Черт побери! — воскликнул Кармо, оскалив зубы. — Капитан наш пропал! Если бы можно было предупредить их!

— А как?

— Криком.

— Они слишком далеко, чтобы услышать нас.

— Гром и молния!.. Мы ничего не сможем сделать, чтобы они держались начеку.

— Даже, если бы и могли, им все равно не скрыться от индейцев, — сказал Моко. — Через несколько часов они все равно попали бы в их руки.

— Чем же все это кончится?

— Боюсь, кум, что нам осталось жить всего несколько часов. Испанцы так ожесточили индейцев, что те не пощадят нас.