Баллантайн - Уилбур Смит

– Эмбер, здесь много трупов и умирающих, – тщетно пытался вразумить ее Пенрод. – Это не место для юной леди.

– Во-первых, я уже не раз видела мертвых, – кокетливо заметила она, – а во-вторых, я еще не леди, а маленькая девочка. К тому же с вами я буду чувствовать себя в полной безопасности.

Пенрод рассмеялся, хотя на самом деле ему было не до смеха. После ожесточенного боя он всегда пребывал в благодушном настроении и часто терял чувство реальности.

– Маленькая девочка? – повторил он. – Возможно, но только внешне, во всем же остальном уже проявляются хитрость и лукавство, свойственные всем представительницам твоего пола. Ну ладно, пошли.

Они спустились к реке, где начинался овраг. Первые лучи солнца осветили шпили городских минаретов, разгораясь с каждой минутой. Пенрод и Якуб осторожно продвигались вперед, осматривая изувеченные пулеметными пулями тела ансаров. Некоторые из них были еще живы, и Якуб порывался прикончить их своим кинжалом.

– Нет! – строго сказал Пенрод, кивая на идущую сзади Эмбер.

Якуб с трудом скрывал свое возмущение.

– Я просто хочу совершить акт милосердия и помочь этим несчастным душам поскорее пройти через врата рая.

Но Пенрод решительно запретил ему добивать раненых, и Якуб, крайне раздосадованный, все же подчинился воле хозяина.

Капитан искал зеленый тюрбан Османа Аталана и обнаружил его на берегу реки возле каменной арки тоннеля. Человек в зеленом тюрбане лежал вниз лицом в мутной илистой воде недалеко от берега. Сквозь промокший распахнутый халат Пенрод увидел, что это высокий стройный мужчина атлетического сложения. В его спине зияли две черные раны от пуль, настолько большие, что сомнений не оставалось – это были пули от его пулеметов. Возле ран с ошметками кожи и мяса уже вились речные рыбешки, привлеченные запахом крови. Один конец тюрбана свисал в воду, напоминая пучок водорослей, колеблемых быстрым течением. Длинные черные волосы Османа Аталана скрывал тюрбан, и только отдельные пряди выбивались из-под него.

Пенрод вдруг почувствовал горькое разочарование от такого исхода, будто его обманули в лучших ожиданиях. Но дело было не только в этом. Он давно уже ощущал, что связан с Османом одной судьбой, и никто не остановит этот поединок. И вот сейчас все кончилось, но он не радовался тому, что достойный противник погиб в суматохе атаки и теперь лежит в грязной воде, как собака в сточной канаве, а мелкие рыбешки обгладывают его бездыханное тело.

Пенрод придержал саблю и наклонился над телом поверженного противника. Со странным чувством уважения он перевернул его лицом вверх и застыл от изумления. Перед ним лежал старик без всяких признаков благородного происхождения, с густыми кустистыми бровями, толстыми губами и редкими зубами, пожелтевшими от чрезмерного увлечения гашишем.

– Осман Аталан сбежал! – невольно воскликнул он с облегчением. Значит, этот поединок пока не закончился, и главное сражение еще впереди. Стало быть, судьба благосклонно соединила их для нового сражения, как толстая и крепкая лиана обвивает два соседних дерева, обрекая их на вечное противоборство. Пенрод понял, что самые главные бои у него впереди и одному Богу известно, сколько таких сражений им предстоит еще выдержать.

Позади послышалось какое-то движение, но он не обратил внимания, подумав, что это девочка или Якуб, и продолжал разглядывать тело погибшего, когда за спиной пронзительно закричала Эмбер:

– Пен! Осторожно! Обернись назад!

Подстегнутый ее криком, Пенрод уже знал, что означает этот неожиданный шум. «Возможно, – подумал он, – именно здесь и сейчас, в этой грязной воде, на берегу великой реки, все закончится раз и навсегда».

Поворот головы сопровождался привычным движением к рукоятке сабли, но он уже понимал, что не успеет вскочить на ноги и вынуть клинок из ножен. Времени осталось только на то, чтобы бросить взгляд на своего убийцу. Этот дервиш, вероятно, прикинулся мертвым, как часто делают фанатичные воины – притворяются убитыми и терпеливо ждут момента, чтобы вскочить и нанести последний удар. Пенрод оказался в ловушке, подставив врагу спину. Дервиш выпрямился во весь рост и замахнулся широким мечом, целясь в беззащитного противника, словно собирался разрубить надвое толстый ствол дерева и вложил в удар всю свою силу.

Пенрод видел, как широкое лезвие меча сверкнуло на солнце серебристым светом, и время остановилось. Он вдруг ощутил всю свою беспомощность и даже подумал, что похож на муху, которая увязла в чаше с медом и не может выбраться из тягучей жидкости. Капитан ждал, что клинок разрубит его позвоночник и напрочь лишит малейшей возможности к сопротивлению. А потом последует еще один удар, и все будет кончено.

И в этот момент справа от него неожиданно прогремел выстрел. Пенрод успел узнать этот звук, поскольку был знаком с ним с давних пор, – револьвер «уэбли» сорок четвертого калибра. И сразу понял, что стрелять мог только один человек, которому он сам вручил это оружие, – Эмбер. Она стояла неподалеку и сжимала рукоять вытянутыми вперед руками. Отдача от выстрела была такой сильной, что руки вскинулись высоко над головой.

Убийца оказался довольно молодым человеком с узенькой неопрятной бородкой и темной кожей. Пенрод с удивлением смотрел в его лицо, когда пуля впилась в левый висок парня и вышла чуть ниже правого глаза. Лицо, мгновенно исказившись, стало похоже на странную резиновую маску – губы резко изогнулись от боли, а ресницы задергались, как крылья бабочки. Но глаза уже вывалились из орбит вместе с осколками костей и кусками окровавленной плоти.

Его широкий меч был уже на полпути к своей цели, но после выстрела пальцы разжались и лезвие, чуть было не пронзив ногу Пенрода, глубоко погрузилось в илистый грунт. Дервиш шагнул назад, широко взмахнул руками и рухнул в грязную воду Нила.

Пенрод с удивлением уставился на Эмбер. Она выронила из рук револьвер и громко зарыдала. Капитан поднял с земли револьвер, сунул его в кобуру на ремне и обнял девочку. Она дрожала всем телом, закрыв ладонями лицо. Не долго думая Пенрод подхватил ее на руки и понес вверх, прижимая к