Завещание мессера Марко - Валентин Пронин

– Да, помню, Пауло.

Умирающий начал бредить, – он обращался к брату, называя его именами родных и друзей, иногда произносил женские имена. Пришел настоятель монастыря. Принял у Пауло «глухую» исповедь, хотя Васко да Гама осведомил его, что при отплытии они получили отпущение грехов в случае смерти во время плавания. Больной хрипло дышал, никого не узнавая. Потом стал затихать, дыхание его стало спокойней. Настоятель ушел, а Васко случайно задремал.

Очнувшись, он не услышал дыхания Пауло. Дотронулся до него и ощутил холод смерти. Суровый командор не позволил себе разрыдаться. Он закрыл глаза брату и вышел в галерею, опоясывающую кельи. Дежуривший неподалеку монах увидел, как по неподвижному лицу этого странного человека текут слезы. Он поставил пюпитр рядом с умершим, зажег масляный светильник и стал читать требник. Наступило утро, горлицы заворковали на карнизе. С моря прилетел влажный ветер. Тихо прозвучал колокол.

Похоронив Пауло на монастырском кладбище, Васко да Гама отплыл в Португалию.

А тем временем, еще до прибытия в Лиссабон «Беррио» и «Сао-Габриэля», с какой-то приплывшей от островов Зеленого Мыса каравеллы сошел человек. Он торопливо сбежал по трапу. Направился в первый же постоялый двор, нанял лошадь под седлом и поскакал в Эвуру, где находилась летняя резиденция короля и располагался весь королевский двор.

Неизвестный ворвался на улицы Эвуры, еле держась в седле от усталости, покрытый пылью, истомленный солнцем, на запаленной, в клочьях пены, храпящей лошади. Его остановил городской патруль. Выслушав объяснения неистового всадника, солдаты пропустили его. Промчавшись по городским улицам, неизвестный приблизился к королевскому дворцу.

Стражники скрестили перед ним алебарды. Неизвестный выпрыгнул из седла и закричал:

– Пропустите! Я привез важную и срочную весть королю!

Начальник гвардейцев вышел и спросил:

– Кто вы? И зачем прибыли?

Усталый гонец продолжал твердить, что ему нужно немедленно увидеть короля и что он принес очень важную весть. Наконец начальник стражи послал за распорядителем королевского двора. Появился важный старик с окладистой бородой, в дорогом камзоле и бархатном плаще. Узнав о требованиях неизвестного, посмотрев на его пропыленное платье и растерзанный вид, распорядитель засомневался.

– Вы хотите предстать в таком обличье перед государем? Но это невозможно! Надо переодеться и подождать…

– Именно в таком виде я хочу войти к его величеству, ибо мое сообщение не терпит отлагательств ни на минуту? Если вы меня сейчас не пропустите, король будет очень недоволен. Он рассердится на вас, вот увидите…

Распорядитель вздохнул и развел руками:

– Ну, что же… Надеюсь, у вас нет с собою оружия?

– Конечно, нет. Пусть меня обыщут.

Начальник гвардейцев лично сделал досмотр прибывшему, пожал плечами и сказал:

– Пусть идет, если вы не против, сеньор сенешаль.

– Как вас зовут? – спросил неизвестного распорядитель.

– Мое имя ничего вам не скажет. Я скромный подданный короля, плантатор и торговец рабами. Но я дворянин. Меня зовут фидалгу Артуро Родригеш.

– Пойдемте, сеньор Родригеш.

Они двинулись рядом, двое гвардейцев зашагали позади.

Перед большим вечерним выходом король Маноэль в своем кабинете оживленно беседовал о тайных планах в отношении желанного португальского первенства на Пиренейском полуострове с домом Жорже герцогом Коимбры и командором ордена Сао-Тьяго. Вошел с поклоном седобородый распорядитель.

– Осмелюсь нарушить ваше спокойствие, государь. Вам принесли срочное сообщение. Некто фидалгу Родригеш. Разрешите?

Король удивленно вскинул рыжеватую бровь, усмехнулся и разрешил.

– Они возвращаются! – вскричал Родригеш, падая перед Маноэлем на одно колено и повисая, как бы в бессилии, на руках подхвативших его гвардейцев.

– Кто возвращается? – предчувствуя необычайную новость, спросил король.

– Каравеллы Васко да Гамы. Они нашли путь в Индию, были там и уже близки к Лиссабону.

– О, Боже, какая счастливая весть! – воскликнул Маноэль, покраснев от изумления и радости. – Вы слышите, дом Жорже? Наконец-то мы нашли путь туда, куда наши мореходы стремились шестьдесят лет.

– Они везут полные трюмы золота и пряностей. Правда, осталось только две каравеллы. «Сао-Габриэль» скоро прибудет, а «Беррио» под командой Коэльо придет отдельно… – продолжал Родригеш. – Я все запомнил, ваше величество. Я узнал о возвращении флотилии еще на островах Зеленого Мыса. И тут же отплыл в Лиссабон на первом подвернувшемся судне, а от Лиссабона я без перерыва скакал сюда… Я понимал, насколько вам важна эта весть, и сделал все, что мог.

– Благодарю вас за расторопность и преданность, сеньор…

– Родригеш. Умоляю вас, государь, запомните имя вашего, слуги – Артуро Родригеш!

– Я не забуду вас, сеньор Родригеш.

– Сам Васко да Гама задержится, наверное. Умирает его брат. Я думаю, ваше величество, он приедет после похорон.

– Все в руках Господних! – Король повернулся к распорядителю двора. – Дайте сеньору Родригешу умыться и переодеться. Накормите его. Он оказал нам большую услугу и поедет в Лиссабон вместе с нами.

Король Маноэль, взяв под руку герцога Коимбры, который был побочным сыном покойного короля Жоао II, быстро направился в тронный зал. Торжественно, хотя и несколько торопясь, вошел, улыбнулся королеве и подвел ее к трону. Королева села. Маноэль остался стоять, глядя на склонившуюся в глубоких поклонах толпу придворных. Когда придворные завершили ритуал и подняли глаза на короля, он громко сказал:

– Господа, сообщаю вам радостное известие, которое я получил только сейчас. Возвращаются наши каравеллы под командой Васко да Гамы. Они обогнули Африку, нашли путь в Индию и побывали там. Они везут пряности и драгоценные вещи. Завтра утром мы выезжаем в столицу, чтобы подготовиться к встрече наших героев.

Королевская чета и двор отправились в Лиссабон. Через несколько дней к столичному причалу подошел потрепанный «Беррио», несколько позже – «Сао-Габриэль». Капитаны явились к королю, но Маноэль велел всем ждать, пока не приедет с Терсейры Васко да Гама.

Из ста шестидесяти восьми человек возвратилось только пятьдесят пять. Некоторые из вернувшихся хвастались перед знакомыми и родственниками мавританскими серьгами, кинжалами и цепочками. Привезли и мешочки с перцем, корицей, гвоздикой, имбирем… Но многие женщины в черных платках ходили в приземистую старинную церковь, чтобы поставить свечи за упокой души мужа, сына или брата – смелых моряков, утонувших во время шторма, убитых в боях с маврами, умерших от цинги и тропической лихорадки.

Наконец вернулся и командор.

Началась торжественная встреча всех участников первого плавания в Индию. В назначенный день загудели тяжелой медью колокола лиссабонских церквей. Из окон и с балконов домов горожане вывесили ковры и полотнища ярких тканей. Над дворцом подняли королевский флаг. На мачтах «Сао-Габриэля» и «Беррио» тоже развевались лазоревый стяг и багряный, личный штандарт командора. Моряки шли с набережной во дворец под приветственные крики и рукоплескания толпы. По улицам отовсюду сбегался народ, чтобы увидеть героев Португалии. Толпу сдерживали шеренги солдат в шлемах и латах, с алебардами и мечами. Моряки, вернувшиеся из Индии, надели платья, сшитые ими из дорогих восточных тканей. Из тех, что подарил им султан Мелинди. На бархатных подушках несли драгоценные дары королю и королеве.