Крах династии - Сергей Шхиян

Оружия в палате действительно было много, причем, в основном, дорогого, иноземного. Пришлось опять идти по знакомым стрельцам добывать выпивку. Впрочем, мне это и самому было кстати — помянуть отца Алексия.

С Анисимом мне повезло. Я с его помощью не только подобрал себе компактное оружие, но и нашел ночлег и дружеское участие. Он даже согласился завтра днем сходить к кожевнику, узнать, в какую церковь отнесли тело отца Алексия и, если я не успею освободиться, проследить, чтобы его достойно похоронили. Возможно, я был не прав, но на участие в погребальном обряде патриархата у меня надежды не было. Большие чиновники умеют только брать, а не заботиться о своих менее удачливых собратьях.

Короче говоря, после затянувшихся поминок мы с Анисимом проснулись на соседних лавках. Было еще рано, но впереди меня ждали большие дела, и пришлось заставить себя встать. Скоро должны были открыться городские ворота, и мы с Прозоровым договорились вместе ждать вестей от специально назначенных им нарочных.

Разбойничий приказ еще не открылся, а мы с Ваней Кнутом уже были готовы к ратным подвигам. Мой оруженосец держал под седлами наших коней, моего донца и свою лошадку. Осиротевшую кобылу священника мы оставили в царской конюшне.

Я с нетерпением ждал, когда явится мой новый напарник, но его все не было. О том, куда девался дьяк, не знал никто из служащих приказа. Я уже начал волноваться, не случилось ли с ним чего-нибудь плохого. Утро кончалось, богомольный народ разошелся по домам после заутренних служб, а дьяка все не было. Наконец, ближе к обеду Прозоров все-таки явился. Вместо того, чтобы извиниться за опоздание, он небрежно кивнул, в упор не заметив стоящего рядом со мной Ваню.

— Что ты так поздно? — спросил я, чувствуя, что невольно начинаю раздражаться.

Дьяк удивленно на меня посмотрел, видимо, не представляя, что ему кто-то может осмелиться сделать замечание. Видимо поговорка, что начальство не опаздывает, а задерживается, имеет очень глубокие исторические корни. Другое дело, что Прозоров был не моим начальником, и таких деятелей, как он, я видел в одном тесном и скорбном месте в тапочках белого цвета.

— Смотри, паскуда, если убийца уйдет по твоей вине, — негромко сказал я, наклонившись к его волосатому уху, — то я спущу с тебя шкуру!

Сделал я это не столько потому, что был зол на бессмысленную потерю времени, сколько в профилактических целях, показать, кто в этом деле главный. Иначе даже угроза собственной жизни не смогла бы заставить чиновника выполнить свои служебные обязанности.

— Да ты знаешь, с кем говоришь! — набрав в легкие воздух, даже как-то раздулся от уязвленной гордости дьяк, но я так свирепо наступил ему на ногу, что бедолага в прямом смысле взвыл, напугав своих подчиненных.

— Ты что, меня не понял? Не знаешь, что я друг царя? — тихо, но с нескрываемой угрозой спросил я. — Хочешь повисеть на дыбе? Я тебе это устрою!

— О чем ты? — тотчас сник и даже как-то съежился Прозоров. — Все в порядке, ни о чем не беспокойся, мое слово верное!

— Стрельцов на городских воротах предупредили? — перешел я к конкретной части операции.

— Все сделали в лучшем виде, ни о чем не беспокойся. Как только убийцу увидят, сразу же задержат.

— Стражникам сказали, что он очень опасен?

— Конечно, все сделал, как надо.

Мне оставалось только поверить на слово, но лицо у дьяка было какое-то ненадежное. Прямо-таки наше современное лицо, лик, так называемого, госслужащего: сытый, равнодушный и лживый. Такой, если что и захочет хорошо сделать, все равно перепутает.

— Рассказывай подробно, что приказал и кому! — потребовали.

— Чего рассказывать-то, — обиженно ответил он, неприметно отстраняясь от меня, — Ваське Бешеному приказал, он должен был на все ворота передать.

— То есть как это ты Ваське приказал! Приказал, и все? Даже не проверил?

— Мне что, нужно было самому по заставам ездить? — искренне удивился Прозоров.

— Хорошо, тогда зови этого Ваську! Будем разбираться!

Пришел Васька Бешеный, человек с маленькими злыми глазами, волчьей челюстью и отвисшими, как у брылястой собаки, мясистыми губами.

— Ты передал мой приказ на заставы? — спросил его дьяк.

— Передал.

— Вот видишь, а ты не верил! — повернул ко мне довольное лицо Прозоров.

— А что ты передал? — спросил я. Бешеный вызывал у меня еще меньшее доверие, чем его начальник.

— Все передал, — так же кратко ответил он.

— А что именно?

— Чего?

— Что ты передал?

— Что было приказано, то и передал.

— А что тебе было приказано? — упорствовал я.

Бешеный недоуменно посмотрел на дьяка, не понимая, что я от него, собственно, хочу.

— Чего приказано? — уточнил он.

— Отвечай, пес смердящий! — закричал я, окончательно потеряв терпение.

В маленьких глазах мелькнуло холодное бешенство, челюсть еще дальше выдвинулась вперед, но я устоял, выдержал взгляд и шепотом пообещал:

— Говори, тварь, а то запорю.

Я уже готов был сорваться и для наглядности поднес к его лицу кулак с зажатым в нем кнутом. Лед в глазах мгновенно растаял, они стали мягче, добрее, веки приветливо заморгали белесыми ресницами.

— Велел смотреть в оба! — приятным голосом сообщил он.

— Как так, в оба! — теперь уже возмутился сам дьяк. — Я тебе велел желтого задержать, а не в оба смотреть!

Прозоров развел руками и, ища сочувствия, жалостливо посмотрел на меня: вот, мол, с какими болванами ему приходится работать!

— И насчет желтого тоже передал, — неуверенно ответил Васька.

— С кем передал? — потребовал точности я.

— Так вот, — ответил он, косясь на кнут, и неопределенно повел рукой, на общий интерьер приказа.

— Кого посылал? — вперил в него огненный взор Прозоров. — Отвечай, сам проверю!

— Говоришь, кого посылал-то… А кого пошлешь? Считай, что посылать-то и некого. У нас, чай, людей нехватка, и жалованье не всегда платят.

— Ну, Васька! — строго сказал дьяк. — Смотри у меня!

— Так я что, надо, значит, пошлю, что передать-то?

— То, что я тебе вчера говорил, забыл уже? — возмутился Прозоров.

— А, ну да, — вспомнил Бешеный и неожиданно закричал раскатисто и грозно. — Петька, твою мать, мигом скачи на заставу и прикажи ловить мужика в желтом кафтане!

В глубине приказа со скамьи вскочил какой-то парень, видимо, тот самый Петька, и стремглав бросился к выходу. Едва он исчез, как в приказ вошел нарядно одетый мужчина. Он, как только увидел Прозорова, сразу же направился к нам.

— Чего это Петька? Чуть с ног не сбил, шельмец! — подойдя, спросил он.