Операция "Аврора" - Дмитрий Федотов

1913 год. Май. Москва

Стыд перед Нарсежаком затмил все иные чувства.

Давыдов сидел, опустив голову, напротив сидел Федор. Опытный Сенсей, похоже, и не таких жизненных выкрутасов насмотрелся, потому молчал, ожидая давыдовских излияний.

— Я во всем виноват, — сказал наконец Денис. — И я не представляю, как исправлять ситуацию.

— Исправлять нечего. Все прошло по плану, — спокойно ответил Нарсежак.

— Чудом прошло по плану! Чудом! — выкрикнул Давыдов. — А я должен подать в отставку и потребовать расследования своего проступка, если у меня сохранились хоть остатки офицерской чести!

— Хорошо, — согласился Нарсежак. — Давайте начнем прямо сейчас. Вы готовы, Денис Николаевич? Вопросы будут прямые.

— Готов, Федор Самуилович.

— Как вышло, что вы кинулись вытаскивать англичанку из больницы?

Давыдов рассказал все с самого начала.

— Это было затмение рассудка, — завершил он. — Когда я увидел мисс Веллингтон в больничной палате, я потерял всякое соображение. Ее записка довершила дело.

— О том, что о таких записках нужно докладывать начальству, пока не будем… — вздохнул Нарсежак. — Я вижу ваше состояние. Когда человек в таком состоянии бросается исправлять свои ошибки, можно сразу идти к попу и заказывать панихиду Не пытайтесь сейчас вычислить, как и почему мисс Веллингтон оказалась в больнице. Это выяснится когда-нибудь потом, а возможно — и никогда. Предлагаю вспомнить то утро…

— Она умоляла меня не идти на совещание к Балавинскому, она чуть не плакала. Что я должен был делать?!

— Вы уже сделали… Но любопытно, как бы развивались события, если бы вы туда не пошли. В сущности, единственное, чего бы мы лишились, так это фотографических карточек Ходжсона в обществе масонов «Возрождения». А вы бы, я допускаю, получили возможность перевербовки агента.

— Нет. Я ее знаю. Она бы не согласилась, — убежденно заявил Давыдов. — Но неужели все было актерством?

— Конечно, она отличная актриса! — согласился Нарсежак. — Но и тут мы правды не узнаем. Как вы думаете, почему она телефонировала Балавинскому не сразу после вашего ухода, а в то время, когда совещание было в разгаре? Ведь она должна была предупредить его заранее, и он бы успел перенести совещание на другое время или, скорее всего, в другое место. А она допустила, что вы появились там, всех увидели, многое услышали. Ваши версии?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Но иные дамские поступки объясняются так, что мужчине и на ум не взбредет. Вот самая забавная версия: после вашего ухода она собралась покинуть вашу квартиру. Умывалась, одевалась, причесывалась, пудрила носик. А когда была совсем готова, телефонировала Балавинскому и убежала. Допускаете? Допускаете, что она по меньшей мере два часа прихорашивалась и натягивала чулочки?

— Допускаю…

— Но вам хочется думать, что она все это время страдала и мучилась: выдавать любовника или не выдавать? Денис Николаевич, дама может страдать и пудрить нос одновременно!

Давыдов вздохнул.

— Ни черта я в них, оказывается, не понимаю… — признался он.

— Это я уже заметил, — не удержался от сарказма Нарсежак. — Мое вам предложение: женитесь поскорее на хорошей девушке и успокойтесь. Сейчас вы — легкая добыча для опытной авантюристки, понимаете? А венчание — оно обязывает. Пейте кофе, Денис Николаевич, стынет же…

— Что мне теперь делать?

— Жить дальше. Конь о четырех ногах — и тот спотыкается. Я обязуюсь молчать про мисс Веллингтон, а вы обязуетесь взять себя в руки и думать головой.

— Нет, молчать об этом нельзя…

— Молчать об этом необходимо. Если начальство узнает про ваши амурные шалости, вас отзовут из Москвы и выведут из операции. А вы сейчас именно в Москве нужны. Никто, кроме вас, не доведет это дело до конца. Ну?.. Долго вы киснуть будете? Гимназистка, потерявшая любимую кошечку! Итак — фотографические карточки вам удались. Павлов, правда, ворчал и требовал надбавки за сложность работы, но важен результат. Связь наших масонов с англичанами доказана. Денис Николаевич!

Давыдов поднял взгляд.

— Так. С вами все ясно. Я пошел за мылом и веревкой! — С этими словами Нарсежак вышел из комнаты.