Граф Орлов, техасский рейнджер - Евгений Костюченко

Скрываясь в старом доме, он успел досконально изучить местность, и сейчас знал, куда кинулись бандиты, укрываясь от огня. Он пригнулся, шагая вдоль забора. Не доходя до угла, остановился и выпрямился. Ему все-таки пришлось приподняться на цыпочки, чтобы выглянуть поверх забора. Так и есть — парочка бандитов уже пристроилась у низкой каменной ограды с зубчатым краем. Они стояли на коленях, уложив винтовки между высокими зубцами, словно в амбразуру, и палили в сторону дома.

— Вы здорово устроились, — сказал Бурко по-русски, выходя из-за угла.

Они успели обернуться к нему, но встать с колен он им уже не позволил. Надел еще один патронташ поверх капитанского и прихватил пару кольтов, сунув за пояс. Теперь он стал неповоротлив и грузен, но ему всегда была приятна тяжесть оружия.

Он поправил шляпу и спокойно зашагал дальше вдоль забора. Бежать не надо. Бегущего слышно издалека. У бегущего грудь вздымается, сбивая прицел. Нет, шагать надо мягко и спокойно. Нам спешить некуда. Винчестер у плеча, взгляд на мушке. А ствол ходит влево-вправо, не отставая от взгляда. Топ-топ-топ. Кто там торопится за углом? Что-то выглянуло из-за дома? Задержал дыхание. Да, лохматая башка в красной пиратской косынке. Выстрел — и нет башки. Дышим дальше.

* * *

Капитан достал «ремингтон», а «веблей» переложил в кобуру. Свой винчестер он аккуратно положил на землю у самого забора. Если придется возвращаться тем же путем, он может пригодиться. Но лучше обойтись теми патронами, которые ждали своего часа в барабанах его револьверов.

Выстрелы бандитов хлопали все чаще, и пули барабанили по доскам крыши, радуя капитана. А вот заговорил басовитый короткоствольный «смит» ротмистра — он прозвучал приглушенно, и капитан понял, что Бурко стрелял не из-за колодца, а уже внутри какого-то двора. «Правильно, Сережа, незачем задерживаться на одном месте», — похвалил он ротмистра, будто тот был молодым бойцом.

Он дошел до угла. Здесь кончался забор, и надо было пересечь улицу, чтобы оказаться под защитой следующего забора.

Орлов поглубже надвинул шляпу и отошел на три шага назад, чтобы разбежаться. Низко пригнувшись, он кинулся через улицу. На бегу повернув голову, он заметил троих с поднятыми револьверами, жавшихся к стене дома. Они все еще стреляли по крыше. И, судя по всему, не заметили капитана.

Следующий забор оказался гораздо короче, и он завернул за него, чтобы зайти в тыл к стрелкам. Он успел сделать только два шага, как вдруг увидел противника. Тот стоял к нему спиной. Капитан навел блеснувший шарик мушки прямо на шов посредине черного бархатного жилета. Он выстрелил и сразу присел на одно колено, потому что из-за другого забора вдруг вытянулась рука с револьвером. Из ствола вырвалась вспышка, потом вслед за рукой показалось плечо и бок противника. Пуля ударила в забор над головой капитана в тот момент, когда он навел мушку на это плечо. Он нажал спуск, вскочил и отпрыгнул в сторону, взводя курок левой рукой, и снова выстрелил в бок противнику, и пятясь, шагнул за угол и прижался спиной к забору.

Громко застонал раненый. Стон оборвался изумленным вздохом — и наступила тишина. Капитан снял шляпу и, держа ее за поля, немного выставил из-за угла.

Хлопнул выстрел, и невидимая сила вырвала шляпу из руки капитана. Он согнул руку, заведя револьвер за угол, и выстрелил наугад, по звуку. Потом осторожно выглянул. Шагах в десяти от него на земле лежали два бандита. Один — черном жилете, тот, которого он убил первым выстрелом. Второй — в красной рубахе. Под ним быстро расползалась лужа крови.

Капитан поднял с земли шляпу. Он не успел надеть ее, как вдруг почувствовал, что сейчас его убьют.

Со шляпой в руке он кинулся под забор, и тут же на него посыпались осколки отбитой глины. Пули щелкали по забору и отскакивали, завывая. Орлов заметил перевернутое деревянное корыто и быстро пополз на локтях под его защиту, а пули шуршали над ним, прежде чем врезаться в забор.

«Все правильно», — осудил сам себя капитан. «Не надо было стрелять в спину. Не сдержался, вот теперь и расплачивайся…»

Он перевернулся на спину и сменил оружие — достал кольт, а «ремингтон» спрятал под корыто. Стрельба возобновилась с прежней силой, но теперь пули молотили по долбленому корыту, выламывая из него щепки. Десять, одиннадцать… Орлов машинально считал выстрелы противника. Семнадцать, восемнадцать… остановились. Их трое, понял он. Те самые, у стены. С шестизарядниками. И сейчас все трое торопливо перезаряжают свои револьверы.

Он откатился в сторону, вскочил и, низко пригибаясь к земле, почти падая, отбежал за угол. Но тут же вышел на середину улицы, держа кольт двумя руками и нацелившись на верхний край забора. Он помнил, откуда по нему стреляли. Сейчас они вылезут, чтобы снова засадить в корыто восемнадцать пуль. Они будут готовы продолжить охоту, не зная, что сами уже превратились в мишень.

И вот над краем высунулась первая фигура. Орлов подвел под нее мушку, но не спешил стрелять, чтобы не спугнуть остальных. Показалась вторая — и он выстрелил. Взвел курок. Отвел ствол чуть вправо и снова нажал на спуск. Еще вправо — и третий выстрел.

Последний успел выстрелить одновременно с ним, и капитан почувствовал, как что-то дернуло его за полу сюртука.

Он отпрыгнул за забор и ощупал бедро. Пуля разорвала карман, и капитан тихо возрадовался тому, что успел переложить свой «веблей» в кобуру из-под «ремингтона».

Где-то ударили еще два выстрела, им ответил один. Потом еще один, из того же ствола. И наступила тишина.

— Павел Григорьевич, как там у вас? — послышался веселый голос ротмистра.

— Пятеро, Сережа!

— И у меня пятеро. Осталось-то совсем ничего, а?

Их голоса вызвали шквал огня. Стреляли со всех сторон, наугад, и пули крошили глину заборов. В воздухе сгустилась пыльная завеса. «Пора менять позицию», — приказал себе капитан Орлов и приставил корыто к забору. Толчок ногой, рывок — и он оказался в знакомом дворе тетушки Аниты.

* * *

— Они дьяволы, дьяволы! — кричала женщина, хватая Джерико за стремя. — Убей их! Изгони дьявола из нашего дома!

— Отстань, дура! — он пнул ее в плечо, и она упала в пыль.

Стрельба вдруг утихла. Но Джерико чувствовал, что она вот-вот снова вспыхнет. В тревожной тишине не было слышно голосов, а это означало, что бой не закончен, и сейчас противники выслеживают друг друга.

— Сколько их там? — спросил он у Канисеро.

— Двое сидели в старом доме у колодца, мы с ними покончили. Еще парочка прячется где-то во дворах.

— Нет времени возиться с ними, — сказал Джерико. — Я оставлю с тобой троих.

Он обернулся и махнул рукой тем, кто сгрудился за его спиной. Он собирался повести их в обход деревни, а Канисеро пусть поиграет в кошки-мышки с теми, кто вздумал устроить засаду на их пути. Он уже открыл рот, чтобы произнести короткую речь — а как же без речи? — но тут женщина, корчась в пыли, снова заголосила: