Змей Севера - Гордон Догерти

Тут Иво сжал его плечо.

Вздрогнув, Фритигерн посмотрел на помощника.

— Пора, — сказал Иво, кивая на дальнюю сторону холма.

Там туман закружился, расступился, и показалась другая армия. Тысячи готских копьеносцев и сотни кавалеристов. Это были готы-грейтинги из северной Гуттиуды. Их вели Алатей и Сафрак, верховные юдексы своего народа.

Алатей направил коня вперед.

— Благородный Фритигерн, — он прижал руку к сердцу. — После стольких недель бегства от демонов-всадников из степей мне отрадно видеть тебя и твою родню.

Фритигерн кивнул, прижав кулак к сердцу в ответ.

— И мне, — ответил он неуверенно, вспоминая их прошлые ссоры и кровавые войны. — Но мне больно, что потребовалась такая катастрофа, чтобы свести нас вместе.

Алатей торжественно кивнул.

— Знай, что мои люди прольют кровь за твое дело. В ближайшие недели к нам присоединится еще больше моей родни, и наши ряды пополнятся. Но не только северная родня стекается под твои знамена… — он протянул руку к завесе тумана.

Фритигерн нахмурился, когда туман снова закружился. Затем, словно железная змея, на холм выползла колонна римских легионеров. Одна центурия, вторая, вот уже целая когорта — почти тысяча человек.

По рядам людей Фритигерна прошла волна паники, воздух разорвали испуганные крики, воины похватались за оружие.

— Вольно! — рявкнул Алатей, поднимая обе руки. — Они с нами. Смотрите! Они носят римские доспехи, но у них готские сердца.

Люди Фритигерна смотрели, всё еще не доверяя, пока легионеры подходили ближе. И тут они увидели. Светлые и рыжие локоны выбивались из-под шлемов-интерсиз, а на челюстях спиралями вились синие стигматы.

Два центуриона, возглавлявшие колонну, остановились перед Фритигерном. Ближайший снял шлем, открыв узкое красивое лицо. Он прижал руку к сердцу.

— Суердий с северных равнин, верный тервингам, сынам Всеотца Водина! — прогремел он. Затем широким жестом указал на фургоны, которые они привезли с собой, — груженые римским оружием и доспехами. — Мы будем сражаться рядом с вами до последнего.

Пока Фритигерн осматривал две армии, в воздухе повисла напряженная тишина.

Иво пустил коня галопом и остановился между тремя армиями.

— Почувствуйте солнце на своей коже, мой народ! — взревел он. — Ибо сегодня великий день. Сегодня мы видим, наконец, объединение племен. Армии стекутся под наши знамена. Юдекс Фритигерн приведет нас к величию!

Ропот прошел по рядам, некоторые из людей Фритигерна начали кричать слова одобрения. Затем все взгляды устремились на юдекса.

Фритигерн почувствовал тяжесть ожидания, словно наковальню на плечах. Пути назад нет, понял он, закаляя свою решимость. Он обнажил длинный меч, поднял его вверх и обратился к последователям:

— Мы не можем упустить этот миг. Мы стоим у самой артерии нашего общего врага. Наши клинки остры. Давайте же перережем её всей нашей объединенной мощью!

Иво вскинул кулак в воздух.

— Пусть кровь римлян течет под нашими ногами, как Мать-Река. Время пришло!

Как один, готы взревели подобно львам, и земля содрогнулась под ними.

* * *

Паво пригнулся за гребнем; сердце бешено колотилось, кожа покрылась мурашками от громоподобного рева. Неужели это происходит на самом деле? Может, разреженный воздух и туман сыграли злую шутку с его чувствами? Он снова выглянул за край гребня. Нет, всё было реальностью: бесчисленные готы в исступлении кричали, пока Фритигерн и Иво стояли посреди трех объединенных армий. Но там была еще одна фигура, верхом, мелькающая среди леса вскинутых в воздух копий. У Паво мороз пошел по коже: неужели это тот самый всадник в капюшоне и зеленом плаще с равнины? Он моргнул и потер глаза, и всадник исчез, поглощенный морем воинов… или, быть может, его там никогда и не было? Он отвернулся от гребня, гоня эти мысли прочь.

Лежа плашмя рядом с ним, Галл в ярости ударил кулаком по траве.

— Выродки!

Вдоль всей цепи легионеров послышались такие же приглушенные проклятия и стенания.

Эта горстка — чуть более тридцати человек, — выжившая за последние недели после разграбления Маркианополя, бдительно выслеживала готскую колонну. Они крались по гребням предгорий, прятались в лощинах, спали в пещерах, растворялись в лесах, словно сами были варварами, выжидая момент, ту крохотную возможность добраться до Иво. Все это время надежда угасала почти с каждым днем, пока они проходили мимо сожженных фортов, разрушенных поселений и выжженных земель. Теперь всё казалось напрасным.

— Всё кончено, — сказал Сура тоном потерянного ребенка. — Готы победили.

Паво провел пальцами по голове; его темные кудри завились, а борода стала густой после стольких недель без бритья.

— А мы даже не получили шанса сразиться с ними по-настоящему.

Феликс собрал группу, затем повернулся к Галлу.

— Нам нужна новая стратегия, командир, — голос примипила был тверд, но глаза настойчиво искали ответа у трибуна.

Галл посмотрел на свой усталый отряд.

— Нет, у нас всё еще есть шанс. Вы все видели, как холоден был Фритигерн с юдексами грейтингов и легионерами-ренегатами; именно Иво связал их воедино и вызвал то ликование их армий. Стратегия всё еще в силе. Пока не появится достойная альтернатива, мы должны быть нацелены на Иво.

— Нам нужна надежда, — произнес одинокий голос.

Паво вместе с остальными повернулся на голос. Это был Крито. Ветеран замкнулся в себе за недели после Маркианополя, и это наверняка служило предзнаменованием того, куда катится боевой дух остальных.

— Я буду придерживаться плана до последнего, — твердо сказал он, — но боюсь, что «последнее» уже не за горами. Вот что я имею в виду, когда говорю, что нам нужна надежда. Хоть что-то должно сложиться в нашу пользу.

Паво посочувствовал мужчине, и его слова, казалось, отозвались в группе: кто-то кивнул, кто-то опустил голову, плечи поникли. Он повернулся к Галлу, но даже железный трибун с трудом подбирал слова вдохновения, которых искал Крито.

И тут земля задрожала от грохота копыт, быстро приближающегося из туманных низин позади них.

Инстинктивно тридцать человек отвернулись от гребня и собрания готов. Они выхватили спаты из ножен и приготовились к бою, широко раскрыв глаза и вглядываясь в туманную завесу внизу холма. Галл отчаянно, но безмолвно сигнализировал тридцати бойцам