Охота полуночника - Ричард Зимлер

Девочки бросились к Бенджамину, обняли и расцеловали его. Он издал шутливый стон в ответ на это нападение. Но в его глазах была видна крайняя усталость, а седые волосы торчали во все стороны. Белоснежная неухоженная борода говорила о том, что он не брился несколько дней.

— Извини, что не сказал тебе ни слова, — промолвил он, доставая из кармана жилета футляр для очков. — Мне сообщили, ты собираешься уезжать. Я зашел попрощаться.

— Но где вы были?

— Секрет. Чем меньше ты будешь знать, тем лучше. — Он внимательно посмотрел на меня через очки. Должно быть, я ухмыльнулся, так как он спросил:

— Что такое, парень?

— Я просто всегда именно так вас себе и представляю — очки, и пара совиных глаз.

Он засмеялся. Эстер принесла стул и взяла его за руку. Граса спросила, был ли он в тюрьме, и аптекарь ответил:

— Слава Богу, нет. Я помогал Киру одержать победу. Но вскоре я должен вернуться в свое укрытие, и лучше вам не знать, где я и чем занимаюсь.

Кир был древним персидским правителем, завоевавшим Вавилон и освободившим евреев, разрешив им вернуться в Палестину и восстановить там свой храм. Бенджамин намекнул тем самым на дона Педро, старшего сына короля и сторонника демократических реформ. Бенджамин верил в то, что если Педро отвоюет трон у своего младшего брата Мигеля, то для Португалии и евреев наступит золотой век. Десятки тысяч наших собратьев, изгнанные инквизиторами, смогут вернуться из Константинополя, Амстердама и других городов диаспоры.

Какое-то время Бенджамин сидел с нами и болтал о пустяках с девочками, которые приготовили нам рабанаду. Когда мы наелись до отвала, они пожелали гостю спокойной ночи и отправились спать, поскольку я хотел поговорить с Бенджамином о вещах, которые им было лучше не слышать.

Прежде чем отослать девочек, он попросил их посидеть спокойно, а потом нажал кончиками пальцев на закрытые глаза, чтобы они увидели цветные точки, которые всегда появляются в таком случае. Доступ к этому тайному миру всегда вызывал у них восторг.

— Теперь мы объединили наше внутреннее видение, — сказал он им. — Ни вы, ни ваш отец уже не сможете скрыться от меня! — При этом он обнажил зубы и прорычал; этот трюк он перенял у Полуночника.

Когда они скрылись на лестнице, я сообщил ему, что получил письмо от старого друга.

— От кого, мой мальчик.

— От Виолетты, от девочки, дядя которой… дядя которой так дурно обошелся с ней.

— Я хорошо помню, как мы все тогда за нее молились. Где она сейчас?

— После всех перипетий она оказалась в Нью-Йорке. Она пишет, что жила также и в Лондоне.

— Не плачьте об умершем и не жалейте о нем; но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей.

— Это из Исаии? — предположил я.

— Из Иеремии, — ответил он, качая головой.

— В любом случае, ни у Иеремии, ни у кого другого нет причин жалеть Виолетту. Она пишет, что счастлива. Она даже приглашает меня облицевать панели в ее доме. У меня создалось впечатление, что она разбогатела.

— Ты поедешь к ней?

— Это ужасно далеко. — Я пожал плечами и встал, чтобы взять трубку и кисет с каминной полки. — К тому же возвращение к прошлому не принесет ничего хорошего.

— Виргиния ведь не очень далеко от Нью-Йорка, как ты думаешь? — спросил он.

Окутанный клубами дыма, я засмеялся и сказал:

— Боюсь, что расстался с профессором Раймундо задолго до того, как освоил географию Америки.

Погрузившись в давние воспоминания, он посмотрел вдаль и добавил:

— Бог мой… а ведь Полуночник… после стольких лет… — Он вздохнул и покачал головой. — Вот было бы здорово найти его, правда мой мальчик?

Думая, что Бенджамин слишком устал и заговаривается, я ответил:

— Наш дорогой Полуночник умер уже семнадцать лет назад. Единственное место, где мы можем найти его, — это во сне.

— Умер? А может, и нет, Джон. Впрочем… что я говорю?

Старый аптекарь вскочил на ноги.

— Дорогой мальчик, прости старика за его бессвязные мысли. Лучше жить с вором, чем с безумцем.

Но его неестественный отказ от своих же слов убедил меня, что он что-то скрывает.

— Кажется, вам не дает покоя какая-то тайна. Скажите мне, что вы имели в виду! — воскликнул я горячо.

— Нет, нет, я ничего не имел в виду. — Он призвал в спасители Экклезиаста и добавил: — Не торопись языком твоим… Прости меня!

— Бенджамин, сейчас не время для цитирования Торы. Ведь вы скоро уйдете. Скажите мне, что вы знаете о Виргинии и Полуночнике. Скажите мне сейчас же!

— Джон… — Он опустился на стул и обхватил руками голову. — Дома у меня есть несколько писем, которые мне бы хотелось передать тебе. Прости меня за то, что я скрывал их от тебя, но такова была последняя воля твоего отца.

Я вскочил на ноги.

— Вы были с моим отцом, когда он умер?!

Он грустно поднял глаза.

— Мы все были с Джеймсом, когда он умирал.

— Я не понимаю. Пожалуйста, Бенджамин, говорите прямо.

— Мы прочитаем письма, и все станет понятно. Иди со мной, — сказал он решительно.

— Но мы заколотили ваш дом.