Ассасины - Виталий Гладкий

Вилк бежал по улочке, которая казалась коридором – фасады домов мусульман не имели окон, а вся жизнь мужской и женской половины дома происходила во внутреннем дворике, скрытом от посторонних глаз. Монахи словно сквозь землю провалились. «Куда они девались?» – недоумевал юноша. Возможно, спрятались в одном из домов, вход в которые представлял собой лишь калитку с молоточком в виде медной руки, закрепленной на шарнире; этой рукой – раскрытой дланью – стучали, чтобы вызвать хозяина.

Но вот наконец дома закончились и пошли остатки древних сооружений. Вилку показалось, что он увидел, как среди развалин мелькнула черная фигура, и бесстрашно ринулся через заросли репейника. Перебравшись через кучу битого камня, юноша очутился на вымощенной плитами дорожке, которая привела его в просторный дворик. Еще на подходе к нему он услышал голоса, поэтому последние несколько шагов передвигался совершенно бесшумно – как учил дед Вощата.

Осторожно выглянув из-за полуразрушенной колонны, Вилк увидел обоих «монахов», которые спешно переодевались в замызганные халаты. Он не стал долго колебаться и размышлять, как поступить. Выхватив меч короткий скрамасакс[114], положенный по уставу ордена сервиентам, Вилк выскочил из своего укрытия и крикнул:

– Сдавайтесь! Иначе смерть!

Лжемонахи переглянулись – как показалось юноше, с издевкой, – и, вместо того чтобы исполнить приказ, достали внушительные на вид кинжалы и неторопливо начали приближаться к Вилку. Юноша похолодел. Он вдруг вспомнил рассказ Ачейко о его злоключениях, в которых фигурировал ас-Синан, прозванный Старцем Горы, и ассасины, зловещие наемные убийцы, безупречно орудующие любым оружием. Похоже, ему «повезло» – он как раз и наткнулся на них.

«Жива» пришла словно сама по себе, настолько мощным было возбуждение юного руса. Неожиданно для лжемонахов – конечно же, это были Авар и Хасан – он весело улыбнулся, словно ему предстояла не смертельная схватка, а дружеская пирушка. Улыбка озадачила даи; франк вел себя несколько необычно. Они могли в любой момент убежать от него, но он видел их лица, а значит, должен умереть. Иначе на карьере им придется поставить жирную точку – таких промахов шейх аль-Джабаль не прощал. В лучшем случае они будут наставниками фидаинов, а в худшем… об этом оба боялись даже подумать.

Ни первый, ни второй вариант, предполагающие лишение свободы передвижений, а то и жизни, их не устраивал.

Вилк вспомнил слова Ачейко, что ассасины обычно пользуются отравленным оружием, поэтому был предельно осторожен. Лжемонахи напали на него с двух сторон, и завертелась такая схватка, в которой Вилку еще не приходилось участвовать. Ассасины обладали потрясающей выучкой и немыслимой скоростью передвижений. Не будь он в состоянии «живы», Вилка убили бы еще в начале поединка. Ассасины двигались еще быстрее, чем рыцарь-монашек, с кем он скрестил меч, когда его принимали в орден.

Но для Вилка выпады противников все равно казались несколько замедленными, чем он и воспользовался: поймав своим скрамасаксом на встречном ударе кинжал одного из ассасинов, юноша резко и сильно крутанул мечом, и клинок наемного убийцы, сверкнув в воздухе, как большая рыбина чешуей, отлетел в заросли чертополоха. Лжемонахи явно опешили, ведь оружно теперь приходилось драться с Вилком только одному, что сильно снижало их шансы остаться в живых.

Вилк надеялся, что тот, кто потерял кинжал, бросится искать его, и тогда он быстро расправится с другим противником. Но ассасин и не думал оставлять поле боя. Он кружил вокруг руса, стараясь зайти ему за спину. Вилк понял, что тот задумал, и решил позволить ассасину провести какой-то прием.

Он сделал вид, что упустил его из виду, но едва ощутил прикосновение чужих рук, как тут же резко ушел в сторону, захватил руку наемного убийцы, и с силой швырнул его через себя на каменные плиты дворика.

Удивительно, но ассасин не упал, как хотел Вилк; он знал, что после такого броска на камни шанс покалечиться самый вероятный. Или из противника вышибет дух, что тоже хорошо. Но ассасин непостижимым образом извернулся в воздухе и приземлился как кошка – на четыре точки. Тем не менее он все равно был ошеломлен.

– Последний раз говорю, сдавайтесь, – с неестественным спокойствием сказал Вилк. – В противном случае вам жить осталось совсем немного.

Как раз в этот момент его противник с кинжалом отскочил и помог подняться своему товарищу. Слова и вид франка были последней соломинкой, которая, как известно, сломала хребет тяжело нагруженного верблюда. Переглянувшись, ассасины вдруг развернулись и бросились бежать. Вилк полетел за ними, как на крыльях, все еще под влиянием «живы».

Но погоня длилась недолго. Ассасины добежали до какого-то провала в земле и прыгнули в него. Когда к этой глубокой дыре подскочил Вилк, то услышал лишь журчанье воды и удаляющиеся шлепки торопливых шагов. Присмотревшись, юноша понял, что это древняя канализация. Такая же была и в замке тамплиеров. В нее сливались отходы поварни и грязная вода городских бань. Вилк слышал, что канализация идет под всем городом и представляет собой сложенные из обожженного кирпича и дикого камня подземные ходы высотой в человеческий рост.

Последовать за ассасинами в темень подземелья, откуда к тому же еще и дурно пахло, Вилк не рискнул. Он вернулся в дворик, подобрал монашеские плащи, брошенные ассасинами, и кинжал, и поторопился на Улицу Менял, хотя, по здравому размышлению, его там уже никто не ждал.