Дрейк - Вероника Мелан

Я икнула, разговаривая сама с собой.

Постой-ка, постой-ка, Дин, а ведь там был человек, который спросил меня, все ли в порядке. На каком языке он говорил, на английском?

Отчего-то по моей спине прошел холодок.

Нет, не на английском. Я ведь его поняла, не пытаясь запустить мозговой механизм перевода. А, может, я настолько привыкла к языку, что уже не вижу разницы между ним и своим родным? Могло ли быть так? Наверное, могло, если я целыми днями сижу за монитором и читаю иностранные слова.

Напрягшийся мозг немного успокоился. Наверняка это все-таки был английский.

Пора было выдвигаться домой. Ну их! Всех этих писателей с их идеями! И город этот непонятный туда же. Привиделось, или нет – не так уж важно.

Хотя где-то внутри засела заноза. Какой-то части меня очень хотелось прояснить этот момент. Но как? Не проводить же новый эксперимент по перемещению? А вдруг я закончу свои молодые дни в психбольнице?

Но мысль чем-то зацепила и с задворок сознания не ушла.

Выкинув пустые бутылки, я снова направилась к остановке. Все, на сегодня хватит прохлаждаться. Пора домой.

* * *

Той ночью экспериментировать я не решилась, но читала допоздна, пока глаза не начали слипаться, а голова окончательно не распухла от объема информации – тонны и тонны книг подтверждали мои теории и рассказывали о новых. Я терла лицо, пыталась разложить сотни идей по полкам в голове, но они зачастую расходились, вызывая постоянные противоречия. Мозг будто разбух и пульсировал.

Засыпала я без мыслей. Намеренно. Просто медитировала, избавлялась от эмоций, наполнялась невидимым глазу светом и успокаивалась.

А потом снова читала. Теперь читала везде, где была возможность: по пути на работу, в офисе, в троллейбусе, следующим домой, и снова на кровати. Больше всего мне несло крышу от «Иллюзий» Баха, особенно в том месте, где Мессия рассказывал о том, как создать перо.

Раскрыв книгу, я еще раз с каким-то внутренним волнением перечитала это место:

Официантка, протиравшая тарелки, время от времени странно поглядывала на него – кто он такой, чтобы говорить такие вещи?

«Поэтому тебе никогда не бывает одиноко, Дон?» – спросил я.

«Если я сам этого не захочу. У меня есть друзья, в других измерениях, которые навещают меня время от времени. Да и у тебя они есть».

«Нет. Я имею в виду это измерение, этот воображаемый мир. Покажи, мне, что ты имеешь в виду, яви мне махонькое чудо такого магнита… Я очень хочу этому научиться».

«Это ты мне покажи», – сказал он. «Чтобы что-то пришло в твою жизнь, тебе надо представить, что оно уже там».

«Вроде чего? Вроде моей прекрасной незнакомки?»

«Да что угодно. Незнакомку потом. Для начала, что-нибудь попроще».

«Начинать прямо сейчас?»

«Да».

«Отлично… Голубое перо».

Он удивленно посмотрел на меня, ничего не понимая. «Ричард, какое голубое перо?»

«Ты же сказал, что угодно, кроме незнакомки, что-нибудь помельче».

Он пожал плечами. «Прекрасно. Пусть будет голубое перо. Представь себе это перо. Увидь его – каждую черточку, края, кончик, хвостик, пушок около основания. Всего лишь на минуту. Этого хватит».

Я на минуту закрыл глаза, и перед моим внутренним взором предстал четкий образ. Небольшое, по краям ярко-голубой цвет переходит в серебристый.

Сияющее перо, плывущее во тьме.

«Если хочешь, окружи его золотистым сиянием. Обычно его используют при лечении, чтобы материализовать процесс, но оно помогает и при магнетизации».

Я окружил мое перо золотистым сиянием.

«Сделал».

«Отлично. Глаза можешь открыть».

Я открыл глаза. «Где мое перо?»

«Если ты его четко вообразил, в данный момент оно уже пулей летит тебе навстречу».

«Мое перо? Пулей?»

«В переносном смысле, Ричард».

Весь день я ждал, когда же появится это перо, но все напрасно. И только вечером, за плотным ужином из бутерброда с индейкой, я, наконец, увидел его. Рисунок и маленькая подпись на молочном пакете: «Упаковано компанией „Голубое перо“, г. Брайон, штат Огайо».

«Дон! Мое перо!»

Он посмотрел и пожал плечами. «Я думал, что ты хочешь настоящее перо».

«Новичку любое подойдет, ведь правда?»

«А ты представлял себе только само перо, или то, что ты держишь его в руке?»

«Только само перо».

«Тогда все ясно. Если ты хочешь быть вместе с тем, что притягиваешь, тебе надо и себя ввести в эту картинку. Прости, что забыл тебе об этом сказать».

Мне стало немножко не по себе. Все получилось! Я впервые сознательно притянул в свою жизнь нечто!

«Сегодня перо», – заявил я, – «завтра весь мир!»

«Будь осторожен, Ричард», – предупредил он, – «а то можешь очень пожалеть».

Вот именно! Именно то, что я и сделала: представила что-то в деталях, а потом окутала золотым сиянием. Все точно так, как описано у Баха.

Я поежилась.

* * *

Бабушка поправлялась. Не быстро, но поправлялась. У молодых заживает проще, чем у старых, но теперь в ее сердце стояли шунты, помогающие крови течь по забитым сосудам, а для меня это означало, что жизнь еще сколько-то лет продержится в ее теле. Бог даст, много лет. Очень хотелось в это верить.

Я держала ее руку, сидя у кровати.

– Баба, как ты?

– Неплохо, Диночка. Уже лучше. Это все соседка: она скорую вызвала, когда я на пол стала падать, а если бы не успела… и если бы не твои деньги…

– Забудь, бабушка. Деньги – ничто. Всегда можно еще заработать.

Она слабо покачала седой головой.

– Если бы ты не заплатила за операцию, ее бы не сделали так быстро. Поставили б меня на учет и в очередь. А я б не дожила.

Горько было слышать эти слова. Но они были правдой. Стариков с подобным заболеванием было много, и врачи не спешили тратиться на дорогостоящий материал имплантантов, ожидая, что государство возместит затраты. Чертова система.

– Там фрукты, бабуль, и все, что тебе потребуется. Ты только ешь, ладно? И выздоравливай.

Из больницы я уходила в подавленном настроении. Слишком много лиц с морщинами от горя, слишком много страдания в воздухе, слишком отрешенными были маски докторов, которые понимали, что они не всесильны и не по своей вине.