Фаэтон со звездой - Константин Петрович Волков

— Кого думаешь купить, Аулиахан-тюря?

— Ушарова...

Курширмат живо обернулся, снял очки. Единственный глаз прищурен. Второй, как у птицы, закрыт бледными веками.

— Ушаров был адъютантом у Зазвонова. Вот уже два месяца, как он в штабе красных.

— Кем он там?

— Точно не знаю, но в разведке или в особом отделе. Купить его было бы очень хорошо, ваша светлость!

— Ты думаешь — удастся?

— Он — кокандский.

— Ну и что? — недоверчиво спросил Курширмат и подошел к собеседнику вплотную.

— Карапетян тоже из кокандского отряда. Поручу ему...

— Ушаров большевик?

— Да...

— Ничего не выйдет! Он с Карапета шкуру снимет. Барабан сделает!

Аулиахан рассмеялся, кожа на прямом носу собралась в морщинки.

— Этого Ушар не умеет. Если Карапет не справится — на барабан его кожу натянут мои храбрецы, — усмехнулся начальник разведки и тут же преобразился, благочестиво провел ладонями по загорелым щекам, огладил маленькую холеную бородку. — На все воля Аллаха!..

— Позови Карапета. Говори при мне. Обещай райскую жизнь на земле.

— Ему анаши на один гап[13] и он уже видит гурий рая.

Аулиахан-тюря трижды хлопнул в ладоши. Прибежал, поддерживая саблю, рослый джигит.

— Найди Карапета!

Басмач поклонился, прижимая руку к груди, эмиру ляшкар баши, отдельно — Аулиахану и поспешил выполнить приказ.

Карапетян пришел в сопровождении посыльного. Был он невысокого роста, немного грузноват для своих лет, полнолиц и ряб. Одет он был в армейские галифе, вместо гимнастерки под узбекским стеганым халатом — чесучевая рубашка навыпуск, подхваченная тонким «кавказским» пояском. Он встал по стойке «смирно», машинально продолжая накручивать на указательный палец длинный конец ремешка с серебряным украшением.

Вокруг супы на паласах и курпачах по пять-шесть человек расположились джигиты из личной сотни Курширмата. Отдельно трапезничали музыканты и певцы: их бубны и дутары лежали рядом. Хозяин дома и двое его слуг едва успевали подносить ляганы с пловом, касы с шурпой, чайники с чаем.

Курширмат оглядел пришедшего, сказал:

— Садись! Поешь с нами. — И показал на место между Ненсбергом и Половцевым.

С излишней поспешностью Карапетян обтер сапоги полой халата, сполоснул руки в хаузе и другой полой вытер ладони, ловко пристроился за спинами сидящих. Ненсберг потеснился, и он смог дотянуться до плова. Аулиахан налил полную пиалу коньяка и протянул Карапетяну:

— Пей.

Карапетян перебежал к Курширмату после того, как в последнем бою с басмачами струсил. Его должны были судить. Боясь наказания, он сбежал в стан врага. Ни разу за полгода, что провел среди басмачей, ему не доводилось сидеть за одним дастарханом с самим эмир ляшкар баши. Он понимал, что такая честь — неспроста, и ждал, что же произойдет дальше. Хозяин дастархана не торопился начать разговор.

Первым, сыто отрыгнув, отвалился на бархатные подушки Курширмат. Он вынул из ножен богато инкрустированный нож чустской работы и принялся безучастно строгать веточку. Один из курбаши подобострастно поставил около локтя командующего пиалу с чаем.

— Устал от муштры, — сказал со вздохом Половцев. Он бы с удовольствием ушел в сад, бросил там у арыка курпачу и подремал. Но хотелось узнать, зачем понадобился гази этот Карапет, как презрительно называл его про себя бывший казачий есаул.

Наконец, один из курбаши собрал с лягана остатки плова. Старший по возрасту пробормотал благодарственную молитву, все провели ладонями по лицам и встали.

— Останься, — приказал Аулиахан Карапетяну. Тот покорно опустился на курпачу. — Остальные можете идти.

— Ты храбро воевал прошлый раз, — начал начальник разведки, и Ваграм зарделся от похвалы, скромно потупился. Курширмат одобрительно кивнул. Все трое знали, что это была храбрость труса: попади перебежчик в плен к красноармейцам — о решении трибунала можно было бы не гадать.

— Скажи, ты знаешь кого-нибудь в штабе красных?

— Я давно не был в штабе. Люди везде меняются, джан додхо[14].

— Ушарова знаешь?

— Ушарова?.. Знаю... А он разве в штабе?

— Кажется, да.

— Хорошо знаю! — оживился Карапетян. — В одном кокандском отряде служили! Друзья мы, можно сказать.

— Он знает, что ты перешел к нам?

— Не думаю.

— По моим сведениям, Ушаров теперь в штабе. Начальник разведки. Он храбрый человек?

«Зачем ему понадобился Коля? Что ответить на вопрос?» — подумал Карапетян и решил, что лучше говорить правду.

— Храбрый.

— Что он любит? Деньги? Славу? Он пьет? Может играет в карты?

— Не знаю, что он любит. Наверное жену... Она у него красавица! Вай-вай! Персик!.. Женился недавно. А деньги кто не любит?!

— Карты, вино? — повторил вопрос Аулиахан.

— Этого не замечал.

Курширмат, лежавший на курпаче, резко сел:

— Ушаров очень быстро выдвинулся из рядовых солдат до начальника отдела разведки штаба. Он или очень предан Ленину, или жаждет славы, почестей, богатства. Деньги! Они нужны при любой власти. А Ушаров — молод. У него красивая жена.

— Выкрасть его жену!? — догадался Карапетян.

Курширмат сделал рукой отрицательный жест:

— Нет! Тогда мы сделаем его своим врагом. Надо, чтобы он служил нам, не боясь разоблачения и не питая к нам ненависти.

— Вы правы! Его могут прельстить только деньги! При гарантии полной безопасности, — поддержал Аулиахан.

— Пусть на первый раз выполнит какое-нибудь маленькое поручение. Щедро заплатим! Второе задание будет серьезнее, — развивал мысль Курширмат. — А плата больше. Тогда...

— Тогда он будет в наших руках! — воскликнул Карапетян.

— В моих руках, в моих, — поправил хозяин. — Вижу ты все понял. Действуй.

Курширмат поднялся, встали поспешно собеседники.

— Об остальном договоритесь без меня, — сказал Курширмат. — Склонишь Ушара на нашу сторону — награжу щедро. Если не удастся — уничтожь! Зная, что нам нужен свой человек в штабе, Ушар станет опасен для моего священного дела... Станет принюхиваться к каждому. А нам нужно будет найти другого. Иначе нельзя.

Глава IV

ЗА ЛИМОН — МИЛЛИОН

Начальник курширматовской разведки Аулиахан-тюря был осведомлен правильно: вот уже скоро два месяца, как Николай Ушаров служит в разведывательном отделе или регистроде, как его называли, Ферганского фронта. Это назначение было санкционировано полномочным представителем ВЧК в Туркестанской республике Яном Христофоровичем Петерсом.

Штаб Ферганского фронта разместился в двухэтажном