Золото императора - Сергей Шведов

Готы появились в Причерноморье более века тому назад. Так, во всяком случае, утверждал Марцелин, а Руфину ничего другого не оставалось, как только верить своему осведомленному спутнику. Впрочем, какая нелегкая понесла их от моря Варяжского к морю Черному, патрикию не удалось выяснить не только у Марцелина, но и у почтенного Макария, к которому он обратился сразу же после высадки в порту Ольвии. Макарий был сухоньким подвижным человеком весьма почтенного возраста. Когда и каким образом пересеклись пути старого торговца и комита Прокопия, Руфин уточнять не стал, но с удовольствием отметил готовность Макария выплатить изрядную сумму денег, о которой шла речь в записке императора.

— Это были страшные времена, светлейший Руфин, — покачал Макарий головой, заросшей реденькими седыми волосами. — Готы прокатились по нашим городам сокрушительной волной. Ольвия была разрушена едва ли не до основания. Феодосия и Борисфен пострадали еще больше. Легко отделался разве что Херсонес, но и ему пришлось заплатить за свое спасение огромный выкуп. Впрочем, с тех пор утекло много воды, и мы научились ладить и с готами, и с их вождями.

— Выходит, сейчас в Готии мир? — спросил Руфин, оглядывая стены жилища старого торговца. Дом Макария был каменным, как и большинство домов в Ольвии, и ставлен на греческий лад. Да и вообще Ольвия мало отличалась от городов, виденных Руфином на землях древней Эллады.

— О мире мы можем только мечтать, нотарий, — вздохнул Макарий. — Гунны царя Баламбера уже почти прибрали к рукам земли аланов. Дабы не допустить их переправы через Дон, Германарех вынужден был занять столицу Алании, город Тану.

— А где находится этот Дон? — спросил удивленный Руфин.

— Речь идет о Танаисе, впадающем в Меотиду, — подсказал патрикию Марцелин.

— Выходит, наше с тобой путешествие продолжается, — поморщился Руфин.

— Выходит, так, — усмехнулся Марцелин.

Вообще-то римская галера не самое приятное средство передвижения, особенно для человека, уже проделавшего немалый путь по воде. Руфин собрался было пересесть в седло или повозку, но Макарий и Марцелин в один голос заверили его, что путь до Таны по морю гораздо короче и удобнее, чем по земле.

— Смею тебя уверить, светлейший Руфин, — сказал с усмешкой Макарий, — что с тех пор как Великая Сарматия превратилась в Великую Готию, расстояния между ее городами не уменьшились. Скорее уж наоборот. Немало городов и селений было разрушено во время готского нашествия. Но, пожалуй, еще большим ударом для всех нас стали ожесточенные войны между готами и русколанами. Мира между ними нет и сейчас. Разве что брак рекса Германом с дочерью князя Русколании Синиладой положит конец этой вечной вражде.

Руфин внял совету опытных людей и продолжил свой путь по волнам двух морей, Черного и Азовского, поскольку именно так в этих краях называли Меотиду, в которую впадал таинственный Танаис.

— По-моему, где-то здесь наши предки помещали страну людей с песьими головами? — спросил Руфин у Марцелина, лениво щурясь на голубую волну.

— Мне псиглавцы не попадались, — усмехнулся торговец, — хотя в прошлый свой приезд я прошел и по Дону, и по Донцу до самой Голуни, столицы Русколании. Город этот основал князь Кий за сто лет до прихода в Причерноморье готов. Говорят, что он был ругом.

— Но ведь руги живут на Дунае! — удивился Руфин. — Их немало в легионах Валентиниана. Именно руги помогли ему вернуть Британию под свою руку.

— А я слышал, что руги жили на берегу Варяжского моря, — возразил Марцелин. — А потом отступили на юг под ударами все тех же готов. Часть из них поселилась на Дунае, другая часть во главе с Кием ушла на Днепр. Руги объединили вокруг себя местные племена, вступили в союз с росомонами и основали мощное государство, чье господство в Сарматии смогли подорвать только готы. После поражения от готов империя Кия распалась на три части — Антию, Борусию и Русколанию. Антия и Борусия населены в основном венедами, а вот в Русколании кроме венедов и ругов живут еще и росомоны, о которых я тебе говорил.

— А чем росомоны отличаются от венедов и ругов?

— Они кочевники, а не земледельцы, а по языку и образу жизни очень близки к сарматам и аланам. Но с аланами росомоны не дружат, это я знаю точно.

— От кого?

— От воеводы Валии, с которым я познакомился в Борисфене.

— Этот Валия из ругов?

— Нет, он росомон. Но за двести лет совместного проживания венеды, руги и росомоны настолько смешались друг с другом, что готы их уже не различают и зовут всех русколанами.

— Я так понимаю, Марцелин, что брак рекса Германа с Синиладой продиктован прежде всего политическими причинами?