Стервятники - Уилбур Смит

— Обстрелял меня из пушек, убил двенадцать моих моряков и напал на мой корабль с брандерами. — Канюк печально покачал головой, вспоминая такое вероломство старого друга и товарища по плаваниям. — И тогда я приплыл сюда, в Столовый залив, чтобы сообщить губернатору Клейнхансу о местоположении галеона и предложить провести экспедицию, чтобы вернуть корабль и груз, отняв их у пиратов.

— Сам солдат, я могу лишь поблагодарить вас, милорд, за ваше примерное поведение. У меня нет больше вопросов, ваше превосходительство.

— Хоп, у вас есть вопросы? — спросил Ван де Вельде.

Хоп выглядел смущенным; он умоляюще взглянул на сэра Фрэнсиса.

— Ваше превосходительство, — запинаясь, произнес он, — могу я поговорить с сэром Фрэнсисом наедине, хотя бы минуту?

Вначале казалось, что Ван де Вельде откажет, но губернатор лишь устало наморщил лоб.

— Если вы все время будете настаивать на таких мелочах, Хоп, мы просидим здесь неделю. Хорошо, можете поговорить с пленным, но будьте кратки.

Хоп торопливо подошел к сэру Фрэнсису и наклонился. Задал вопрос и выслушал ответ, причем на его лице усиливалось ужаса. Кивнул и продолжал кивать, пока сэр Фрэнсис шептал ему на ухо, потом вернулся на место.

Он смотрел в свои бумаги и дышал, как ловец жемчуга, собирающийся нырнуть со своего каноэ на глубину двадцать морских саженей. Потом поднял голову и крикнул Камбре:

— Вы впервые узнали об окончании войны, когда попытались захватить «Ласточку», здесь, в Столовом заливе, прямо под крепостью; узнали от полковника Шредера.

Все это он произнес единым духом, без остановок и пауз, а закончив, откинулся, тяжело дыша от напряжения.

— Вы спятили, Хоп? — взревел Ван де Вельде. — Негодяй, вы обвиняете благородного человека во лжи?

Хоп снова сделал глубокий вдох, собрал все свое мужество и опять прокричал:

— Вы держали в руках свидетельство капитана Кортни и сожгли его прямо у него перед глазами.

И снова все это было произнесено в один присест, и силы оставили Хопа. Он стоял, глотая воздух.

Ван де Вельде вскочил.

— Если вы хотите получить повышение в Компании, Хоп, то добиваетесь этого странным способом. Вы бросаете безумные обвинения высокопоставленному человеку. Вы забыли свое место, ничтожный мальчишка! Как вы смеете так вести себя? Садитесь, пока я не приказал вывести вас и выпороть.

Хоп упал на свое место, словно получил мушкетную пулю в голову. Тяжело дыша, Ван де Вельде повернулся к Канюку.

— Должен извиниться, милорд. Все здесь знают, что вы помогли спасти заложников и вырвать «Стандвастигейд» из когтей этих злодеев. Прошу вас не обращать внимания на оскорбительные слова и вернуться на место. Мы благодарны вам за помощь в этом деле.

Камбре пошел на свое место, а Ван де Вельде вдруг обнаружил, что секретарь деловито записывает все происходящее.

— Не пишите это, глупец! Это не часть судебной процедуры. Покажите записи.

Он вырвал журнал из рук чиновника и начал читать; лицо его потемнело. Широкими мазками он вычеркнул из текста то, что ему не понравилось. Потом вернул книгу секретарю.

— Действуйте с умом. Бумага дорога. Не тратьте ее на передачу пустого вздора.

Потом он перенес внимание на обвинителя и защитника.

— Господа, я хотел бы закончить дело сегодня. Компании ни к чему нести дополнительные расходы, а ее работникам — терять время. Полковник Шредер, я считаю, что вы представили убедительные доводы по обвинению этих пиратов. Надеюсь, вы не собираетесь тратить зря время, вызывая новых свидетелей?

— Как прикажет его превосходительство. Я собирался вызвать еще десять…

— Милостивый боже! — Ван де Вельде пришел в ужас. — В этом нет никакой надобности.

Шредер низко поклонился и сел. Ван де Вельде опустил голову, как бык, готовящийся к нападению, и посмотрел на защитника.

— Хоп! — проворчал он. — Вы видели, как разумно поступил полковник Шредер. Он дал пример экономии времени и сил в суде. А каковы ваши намерения?

— Могу я вызвать в качестве свидетеля сэра Фрэнсиса Кортни? — запинаясь, спросил Хоп.

— Очень советую вам воздержаться, — зловеще сказал Ван де Вельде. — Ни к чему хорошему это не приведет.

— Я хочу доказать, что он не знал об окончании войны и действовал согласно свидетельству английского короля, — упрямо сказал Хоп, и Ван де Вельде покраснел от гнева.

— Черт побери, Хоп! Вы что, не слышали, что я сказал? Я знаю все доводы защиты и приму их во внимание, обдумывая приговор. Незачем все это вываливать на нас снова.

— Я хотел бы, чтобы пленник сам сказал это, только для протокола.

Хоп был близок к слезам и говорил с большим трудом.

— Вы испытываете мое терпение, Хоп. Продолжайте в том же духе — и на следующем корабле отправитесь в Амстердам. Я не допущу, чтобы служащий Компании сеял разногласия и подстрекал к бунту в колонии.

Хоп, услышав подобные слова в свой адрес, в тревоге огляделся и капитулировал.

— Прошу высокий суд извинить меня за задержку. Защита закончила.

— Отлично! Вы хорошо поработали, Хоп. В следующем отчете Семнадцати я это отмечу. — Лицо Ван де Вельде приобрело естественный цвет, и он жизнерадостно улыбнулся. — Мы удаляемся на обед и обдумывание приговора. Заседание возобновится сегодня в четыре часа дня. Отведите пленных в тюрьму.

Чтобы не возиться лишний раз с кандалами, тюремщик Мансеер отправил Хэла, прикованного к отцу, в маленькую камеру наверху, а остальные спустились вниз.

Хэл и сэр Фрэнсис сидели рядом на каменной полке, служившей кроватью. Как только они остались одни, Хэл выпалил:

— Отец, я хочу объяснить насчет Катинки… я хочу сказать, жены губернатора.

Сэр Фрэнсис неловко — мешали цепи — обнял его.

— Каким невероятным это ни покажется, я тоже когда-то был молод. Не нужно больше говорить об этой шлюхе. Она недостойна твоего внимания.

— Никогда в жизни не буду больше любить женщину, — горько сказал Хэл.

— То, что ты чувствовал к этой женщине, мой сын, совсем не любовь. — Сэр Фрэнсис покачал головой. — Любовь — драгоценная валюта. Трать ее только на том рынке, где тебя не обманут.

Из соседней камеры донесся стук по решетке, и Альтуда спросил:

— Как идет суд, капитан Кортни? Дали вам почувствовать вкус правосудия Компании?

Сэр Фрэнсис, повысив голос, ответил:

— Все идет, как ты говорил, Альтуда. Очевидно, ты это уже узнал на себе.

— Губернатор — единственный бог на этих небесах, которые называются Добрая Надежда. Здесь правосудие — это то, что выгодно Голландской Вест-Индской компании или ее слугам. Судья уже признал вас виновными?