Черная пантера из Шиванипали - Кеннет Андерсон

Глава двенадцатая

Олень хангул

Один из красивейших пейзажей открывается близ западной оконечности высочайшей в мире горной цепи; большой интерес представляют и некоторые обитающие там животные.

Даже исключительно живописные парки Северной Америки не могут затмить великолепия гор и речных долин Кашмира. Я проверил это на себе. В 1957 году, когда я был в Соединенных Штатах и Канаде, дикие цветы в Национальном парке Гранд-Титон были необычайно хороши, но все же, вернувшись в Кашмир, я еще раз понял, что его по праву называют земным раем.

Много раз я бывал в Кашмире. И в свежие, ясные весенние дни апреля и мая, когда на конкурсе красоты, устраиваемом природой, альпийские цветы оспаривают право на почетное место у королевских лилий и диких ирисов, и позднее, когда склоны гор сплошь усыпаны цветами шиповника.

В августе и сентябре лето в Кашмире в самом разгаре, но выше, в горах, еще стоит весна. А в октябре и в ноябре красота угасающего пламени чинаров, завезенных сюда могольскими императорами, не поддается никакому описанию.

Как сказал один могольский поэт: «Если есть на земле рай, то он здесь, здесь, и только здесь».

Сринагар, расположенный примерно на высоте 5000 футов над уровнем моря в долине Кашмира, — место засушливое и скучноватое. Но он является важным исходным пунктом для восхождения на горы и экспедиций в долины рек. Здесь есть гостиница и палатки, и, живя в них, можно наслаждаться всеми благами природы.

Приезжая в Кашмир, я всегда занимался вопросами возможности сохранения обитающего здесь хангула, или кашмирского оленя. Это животное — местный подвид благородного оленя, и махараджи Кашмира заботились о хангулах, считая их «королевской дичью». Полвека тому назад хангулов насчитывалось, вероятно, тысяч пять, но в 1947 году их численность не превышала двух тысяч, а в последующие годы их количество сократилось до трехсот.

В апреле 1957 года с помощью местных властей я провел грубый подсчет хангулов и пришел к заключению, что их число уже увеличилось до четырехсот.

На зиму олени покидают высокогорные пастбища и спускаются в Нижне-Дачигамский заповедник и в другие места; по грубым подсчетам, проведенным в 1957/58 году, количество их было определено в пятьсот пятьдесят голов. Но в ноябре 1960 года я пришел к заключению, что в действительности хангулов осталось не более 250. В августе 1962 года я собрал еще менее утешительные сведения — количество хангулов вновь уменьшилось, теперь их насчитывалось всего 175–200. Небольшое число хангулов сохранилось еще в северном Чамбе (район Химачал-Прадеша), и, насколько известно, охрана этих животных поставлена там хорошо.

Хангулы, известные у охотников под названием «барасингха», сбрасывают рога в марте и в начале апреля, перед переходом на летние пастбища. У меня сохранились прекрасные воспоминания об «охоте» за ними с фотоаппаратом. Это было в Нижнем Дачигаме в апреле 1957 года, в пору появления первых весенних цветов. Их разноцветные головки еще только начинали проглядывать сквозь остатки снежного покрова.

В сентябре того же года я поднялся из долины реки, расположенной на высоте 6000 футов, до высоты 11 000 футов и оказался в районе Сангергулу в Верхнем Дачигаме. Передо мной открылся чудеснейший вид: альпийские луга, покрытые цветами, уже слегка тронутыми увяданием, смешанный лес из березы и голубой сосны и вдали — пасущиеся дикие олени.

В ноябре стада возвращаются в Нижний Дачигам, и к этому времени рога у оленей становятся совсем твердыми. Однажды мне удалось быть свидетелем того, как самец с великолепными рогами, сопровождаемый самками, телятами и молодыми оленями, прокладывал путь через густые заросли ивняка. Сфотографировать их было невозможно, но я стоял как зачарованный и не мог оторваться от этой картины.

Мне хотелось продлить это мгновение, чтобы побольше узнать об образе жизни этих животных. Он, вероятно, сходен с образом жизни европейских оленей; у последних преобладает матриархат, главенствуют самки, а самцы часто отделяются от стада и функции их сводятся к продолжению потомства.

По слухам, махараджа держал одно время небольшое стадо хангулов. Особой заботы животные не требовали, приручить их было легко. Думаю, что в целях сохранения оленей этот опыт заслуживает повторения.

Какие чудесные воспоминания возникают при одном перечислении ряда географических названий в Кашмире: долина Эрин, реки Синд и Сонамарг, долина Лиддар, реки Брингхи и Диус! Последняя протекает близ заповедника Дессу, куда порой заходят один-два хангула.

Враги хангулов — черный медведь и леопард — иногда охотятся на молодых оленей даже в пределах Нижнего Дачигама или в его окрестностях. Однако не они привели к резкому уменьшению хангулов, к угрозе их полного исчезновения. Как прямо — путем браконьерства, так и косвенно — путем использования исконных оленьих пастбищ для домашнего скота, в этом виновен человек.

Даже самые высокогорные летние пастбища оленей вытоптаны и испорчены стадами коз и овец; кроме того, пастухи нередко с ружьем и собаками охотятся на оленей.

И в 1960 и в 1962 годах я всячески пытался убедить кашмирские власти в необходимости охраны не только самих оленей, но и мест их обитания.

Однако, несмотря на поддержку Международного союза по охране природы и ее ресурсов и Индийского совета по охране природы, мои настояния успеха не имели. Не берусь судить, почему из этого ничего не вышло и кто в этом повинен. Вымирание столь редких животных будет потерей не только для Кашмира, но для всего мира.

Одним из препятствий явилось подчинение Дачигама с 1957 года трем разным ведомствам: рыбной промышленности (поскольку в Нижнем Дачигаме есть пруды для разведения форелей и горные реки, где водится форель), Лесному департаменту и Тавазе (туристической организации).

Самым разумным было бы подчинить заповедник и обитающих в нем диких животных Лесному департаменту, тем более что он имеет в Дачигаме специального уполномоченного по охране диких животных и на территории заповедника есть лес.

В апреле 1957 года я долго пробыл в Нижнем Дачигаме, фотографируя оленей, а в сентябре того же года предпринял более дальний поход — на высокогорные пастбища в Верхнем Дачигаме.

Здесь я видел бурого медведя и маленькую кабаргу. Повсюду в Гималаях кабаргу интенсивно преследуют главным образом ради получения мускуса, столь высоко ценящегося в парфюмерной промышленности. У самцов кабарги нет рогов, но они обладают своеобразными «бивнями», которые представляют собой удлиненные верхние клыки, по длине значительно превосходящие клыки оленя мунтжака. В высокогорных районах Кашмира и